Рядом с ним меня не покидает странное чувство, будто за мной кто-то следит. До моего слуха долетает гул людских голосов, я оборачиваюсь и вижу столпившуюся за окном группку горожан. Они переговариваются между собой, но по их косым взглядам в нашу сторону ясно, что они следят за Лэнсом и каждым его укусом.
Встаю опустить жалюзи.
— Ты чего, Гилберт?
— Тебе солнце глаза не слепит? — спрашиваю я.
— Нисколько! — выговаривает Лэнс с полным ртом моей еды.
— А я решил прикрыть…
— Господи, нет. Не надо!
— Ну ладно.
Сажусь обратно, а он жрет и жрет. Беверли, одной рукой загораживая шею, приносит ему дополнительную порцию жареной картошки.
— За счет заведения, — говорит она.
Лэнс уже готов выдавить из пакетика дополнительный кетчуп, и тут я говорю:
— Моя мама от тебя в восторге.
Лэнс, подняв глаза, окидывает взглядом восхищенных зрелых почитателей, столпившихся у окна, и заявляет:
— Среди матерей я очень популярен.
— Ага.
— А те, кто помоложе? — спрашивает он. — Что они обо мне думают?
— Ну, для моих сестер и брата ты просто герой.
— Вот как.
— Мой младший брат… ну, ты знаешь… умственно отсталый. Так он прямо боготворит…
Лэнс такой:
— Ты про будущего президента Соединенных Штатов?
Я напускаю на себя озадаченный вид, будто не понимаю, о чем идет речь.
Лэнс стреляет глазами во все стороны, но только не на меня.
— И самое важное: что думает обо мне Гилберт Грейп? А?
Смотрю на него и соображаю, чего бы такого приврать. Для многозначительности выдерживаю паузу и говорю:
— Ну, я думаю…
— Так-так.
— Ну, ты…
Лэнс глядит в окно, и вдруг его глаза начинают вылезать из орбит. Дверь отворяется, а он смотрит как зачарованный.
— О господи, — шепчет он. — О боже мой.
Не успеваю я спросить «А что собственно?..», как мне в нос ударяет знакомый аромат. Ее аромат. Слышу ее приближающиеся шаги. Щелкая пальцами, она почти кричит:
— Вы же… этот… э-э-э… как там…
Лэнс расплывается в улыбке, но даже бровью не ведет оттого, что она не может вспомнить его имени.
— Вы — тот парень, который… О боже… О боже, боже, боже…
Лэнс жестом просит меня уступить ей место. Встаю, отступаю назад. Реально прищелкивая пальцами и хлопая себя по лбу, она, раскрасневшаяся от смущения, безуспешно пытается вспомнить его имя. Это не похоже на Бекки, которую я знаю.
— Да, он самый, — произносит наконец Лэнс.
Она облегченно вздыхает:
— Так я и думала.
Лэнс, указывая на мое место, приглашает ее сесть.
— Я отлучусь буквально на минутку, — говорит она.
Лэнс отвечает:
— Конечно, без проблем.
— Никуда не уходите, — просит Бекки, а сама пятится к выходу.
Лэнс улыбается:
— Буду ждать.
Смотрит в мою сторону, всем своим видом показывая, будто для него происходящее — обычное дело. Откинувшись на спинку сиденья, поправляет брюки, ставит локти на стол и ухмыляется.
Бекки отворяет дверь и оглушительно свистит:
— Эй, ребята! Он тут!
Лэнс цепенеет. На физиономии написано: «Неужели она сделала то, о чем я думаю?» Смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Уловив гиканье приближающейся толпы, он подскакивает как ужаленный. И ретируется через кухонную дверь, как только ватага детей вваливается в зал. Эрл Рэмп метлой преграждает им путь. Дети, которых, по моим прикидкам, уже не менее полусотни, инстинктивно разбиваются на две команды: одна мчится налево, другая — направо. Лэнс теперь сам за себя.
Позади всех трюхает Арни. Пока он решает, в какую команду лучше влиться, я выскакиваю из кафе и хватаю его сзади.
— Арни, — начинаю я.
Удивленный тем, что здесь его знают, он оборачивается. Некоторое время изучает меня, своего брата. Как будто не признал. Потом расплывается в улыбке. Внезапно пугается и кричит:
— Только не в воду, Гилберт. Не надо в воду!
— Ш-ш-ш, — умоляю я.
Слышится пронзительный визг — дети заметили Лэнса и пустились в погоню. Услышав их вопли, Арни рвется следом, но я надежно сгреб его в охапку. Он сопротивляется, и сил у него немерено.
— Нет, Арни. Дома тебя ждет Эми.
Внезапно он успокаивается. Только успеваю подумать «уф, пронесло», как метрах в десяти от нас замечаю Бекки, готовую оседлать велосипед.
Я о ней и забыл.
Арни медленно направляется в ее сторону. Потряхивает головой. Тянет к ней руку — хочет дотронуться.
— Нельзя, — говорю.
Бекки берет его ладонь и прикладывает себе ко лбу. Позволяет ощупать лицо, губы. Я о таком и мечтать не смел. Арни благоговеет, аж язык проглотил: даже дебилу ясно, что девушка эта — особенная.