Уходя от Карверов, бормочу себе под нос:
— Поднимать руку на ближнего нельзя. Мужчина не должен применять силу.
Так начинается мой обратный путь длиною в две мили.
Мысленно пишу мистеру Карверу записку, где сказано примерно следующее: кое-кому из отцов хотя бы хватает мужества не жить на этом свете.
38
Иду по обочине шоссе номер тринадцать — и меня догоняет Чип Майлз на своем джипе. Подвозит до дома.
— Вот спасибо, Чип.
— Всегда пожалуйста.
Я чуть было не выпалил: «Железный зуб — это круто», но сдержался. Вежливо говорю: «До встречи», захлопываю дверь — и мы расстаемся, притворяясь друзьями.
На крыльце стоит Арни, с обновленными разводами грязи и еды на физиономии. Держит в руках плоскую запакованную коробку, перетянутую шпагатом. Посылка адресована мне.
— Можно я открою? Можно я открою?
Говорю ему:
— Давай.
Он дергает за шпагат, надрывает бумагу от краев к середине. Ничего не получается. Поднимает посылку над головой и хочет бросить на землю.
— Арни, не смей!
Останавливается и тянет сморщенные губы аж до нижних век, как будто хочет стереть свое лицо. Появляется Эми с ножницами. Мы с нашим тормознутым перерезаем веревочку, он мигом сдирает бумагу и откидывает крышку. Эми не сводит глаз с коробки. У нас в семье подарки любят.
Внутри — сотни пенопластовых орешков. Под ними Арни раскапывает черно-белый фотопортрет крупным планом, в сверкающей золоченой рамке. Лицо на снимке — сплошная фальшь, зубы искусственные, волосы залиты лаком. И надпись красным фломастером: «Гилберт, спасибо за обед».
— Л-л-л-л-э-э-э-э-э-э-нс! — верещит Арни, хватает фото и выбегает с ним на улицу — не иначе как хочет похвалиться перед всем городом фотографией своего новоявленного лучшего друга.
— Это ведь адресовано тебе, — говорит Эми. — Молодец, что разрешил Арни взять.
— Благо, он читать не умеет, — говорю.
— Да уж. В самом деле благо.
Поднялся к себе в комнату, сижу на кровати со спущенными трусами и рассматриваю себя. Вспоминаю эпоху до лобковых волос — тогда от жизни еще можно было чего-то ждать. Теперь, когда мир заполонили фанаты Лэнса Доджа, я с трудом расшифровываю смысл вещей. Лэнс — в чистом виде дутая величина, однако он нарасхват, он — образец для подражания, все мечтают с ним познакомиться, соприкоснуться. А как насчет того, чтобы соприкоснуться со мной?
Поплевав на ладонь, готовлюсь себя побаловать. Но тут распахивается дверь, в комнату врывается Эллен — близкая к помешательству — и кричит:
— Срочные новости!
Спешу прикрыться простыней.
— Надпись на дверях: «СТУЧИТЕ».
Не обращая внимания на мои слова, сестра спрашивает:
— Знаешь мистера Карвера?
— Нет, не знаю.
— Врешь, знаешь.
— Ну допустим, и дальше что? Что, что с ним такое?
— Что-то случилось.
— Что?
— То ли приз какой-то выиграл. То ли в коме лежит, а может, умер. Но случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Да что случилось-то?
— Откуда я знаю? Но что-то случилось, а я ничего не знаю! — Эллен в отчаянии. — Я тебе что, лента новостей?
Эми названивает Карверам, но у них занято. Еду туда. Там полно машин, в дом тянутся какие-то люди. Кто-нибудь из горожан наверняка в курсе, надо поколесить по главной площади. Вижу Арни: пытается вставить портрет Лэнса в жерло эндорского муляжа пушки времен Гражданской войны. Сигналю; подбегает:
— Привет, Гилберт. Привет.
— Покататься хочешь?
— Ага. — Собирается залезть в кузов.
— Нет, сидеть будешь рядом со мной, понял?
— Мне тут неохота.
— Конечно, тебе тут неохота, но придется: что-то случилось с мистером Карвером, и мы с тобой сейчас поедем на разведку.
— Я и так знаю.
— Уж ты-то — конечно. Только я не сдвинусь с места, пока ты не сядешь рядом.
Прижимая к груди фотографию в рамке, Арни залезает на пассажирское сиденье.
— Ага, я знаю, — повторяет как заведенный. — Я знаю. Еще как знаю.
— Отлично, дружище, рассказывай.
Прикусывает губу.
— Рассказывай, что там случилось.
Арни молчит. Запускает пятерню в штаны и чешет в заднице, потом в паху. Чешет вытянутой рукой.
— Купайся почаще в ванне, чтоб не чесалось.
— Нет!
— Да ладно, я же только…
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ!
Останавливаюсь на среднем городском светофоре. Вижу Тима и Томми Байерсов — рассекают на своих каталках. Гоняют наперегонки: Тим (тот, что с поросячьей кожей) вырывается вперед.