После ужина переодеваюсь в чистое, расчесываюсь и наношу оставшийся от Ларри лосьон после бритья. Спускаюсь, чтобы идти к своему пикапу. На крыльце сидит Эллен: делает пометки в новехонькой Библии, с которой нынче не расстается.
— Куда намылился? — спрашивает. — От тебя за милю шмонит.
Смеюсь над этой колкостью. Кто бы говорил о парфюмерии.
— Я здесь подчеркиваю самые интересные места, — говорит она, — самые жизненные, и надеюсь, ты выкроишь минуту, чтобы их просмотреть и найти сострадание к твоим грешным…
Она еще что-то бубнит, отмечает цитаты в угоду небесам — так, наверное, ей видится, — а я сажусь за руль и уезжаю.
Стучусь в дверь дома Карверов. Родня еще не разошлась, упаковочная тара не убрана, из колонок поет Нил Даймонд. Дверь открывает старушенция, похожая на мистера Карвера в женском платье. Наверное, его мать.
— Могу я поговорить с Бетт… с миссис Карвер?
Она включает свет на крыльце. Осматривает меня в головы до ног, — видимо, что-то во мне вызывает у нее глубокое отвращение.
«Выглядеть лучше я не могу, мадам», — вертится у меня на языке. Но я лишь слабо улыбаюсь, как бы подразумевая: «Мне очень жаль, что мистер Карвер умер», и это на какой-то момент исправляет положение.
Старуха захлопывает дверь. Жду минут пять. Когда вновь отворяется дверь, я предвижу появление миссис Карвер в траурном костюме. Но она встречает меня в джинсах и в просторной футболке мистера Карвера. Вообще-то, в таком прикиде она выглядит сексуально.
— Гилберт… — выдыхает миссис Карвер.
— Привет. — Стою и молчу, хотя она ждет, чтобы я заговорил первым. — Хотел, чтобы вы знали… мм… Сент-Луис — это, кажется, хороший… вариант…
Улыбаясь, как гордая родительница, она кивает.
— Пожалуй… это будет отличный вариант… Я всегда считал Сент-Луис… мм… э-э-э… и после дня рождения Арни я буду к вашим усл…
— Гилберт, — говорит она, — ох, Гилберт.
— Думаю, ты знаешь, что я хочу сказать.
— Мы ведь уже распрощались.
— Да, но…
— Зачем повторяться — какое это тогда прощание, верно?
На крыльце появляется малыш Тодд:
— Мам. Мам! Дядя Дэн показывает фокусы. Иди посмотри, мам! Пойдем! — И тянет ее за футболку.
— Одну минутку, — говорит она, — мамочка заканчивает разговор с Гилбертом Грейпом.
Тодд уходит в дом, дверь закрывается. На крыльце гаснет свет, и мы с миссис Бетти Карвер остаемся в темноте.
— Тодд, наверное…
— Ничего страшного…
— Наверное, он задел выключатель. Давай я зажгу…
— Не надо.
Говорить больше не о чем, делать больше нечего. Она видит меня насквозь: я хочу использовать ее для своего бегства. Постояли еще немного, потом она раздвигает дверь-ширму, входит в дом и оставляет створку медленно возвращаться в исходное положение.
Дядя Дэн, очевидно, продолжает свои фокусы, потому что музыка выключена и тишину нарушают только охи и ахи родни да детский смех. Стою, прислушиваюсь.
Включаю фары, предварительно убедившись, что они направлены на дом Карверов. Нацеливаю их так, чтобы свет бил в окно гостиной. Пусть видит, как уезжает Гилберт Грейп.
У Такера горит свет. Орет телевизор. Стучать приходится с силой. Слышу, что передают профессиональные бои без правил.
Мне открывает Бобби Макбёрни. Он заменил меня на позиции Такерова лучшего друга.
— А, Гилберт.
— Здорово, парни.
Меня впускают в гаражное жилище Такера таким манером, чтобы я чувствовал себя нежелательным посетителем эксклюзивного подпольного клуба.
— Что-то я твоего катафалка не заметил, Бобби.
— Ну да, после похорон папа каждый раз просит несколько дней выждать. Бестактно напоминать людям о смерти в такой чувствительный период. Через пару дней опять буду за баранкой. Нет, конечно, если кто-нибудь еще откинется, придется и дальше сидеть безлошадным.
На телеэкране здоровенный, толстый бугай, весь в татуировках, лупит мелкого, но более мускулистого парнишку в вязаной шапке-балаклаве. Такер, поглощенный боем, подался вперед. А я сижу и задаюсь вопросом: «Какого черта меня сюда принесло?» Под конец татуированный бугай чуть не придушил на канате того, что в шапке, под ликование фанатов. Трансляция прерывается на рекламу. Такер убавляет звук и поворачивается ко мне: