Шум включенного ею душа — это последнее, что донеслось до меня перед сном. Наверное, поэтому мне и приснился дождь.
Снилось мне, что дождик льет и льет, отмывая Арни дочиста, а мы с папой идем на рыбалку. Клева нет. Мы молчим. Нам и так хорошо: сидеть в лодке с удочками — что может быть лучше?
— О БОЖЕ!
Открываю глаза и вижу, что солнце даже не клонится к горизонту. Сон, видимо, промелькнул очень быстро, как ролик.
— О БОЖЕ! — кричит Эми. — ПОМОГИТЕ!
— Что такое? — Я вскакиваю с батута.
— МАМА! МАМА!
Кидаюсь к дому.
— Нет! Неееет!
Я уже на крыльце, врываюсь в дом. Эми тянется через стол к маме, та вся бледная, задыхается. Голова втянута в плечи. Ужин встал поперек горла.
— Мама! Мама!
Пытаюсь ее обнять, выпрямить и постучать кулаком по спине, чтобы сдвинуть ком пищи. Но живот мешает. Сверху сбегает полуодетая Эллен. Я держу открытым мамин рот, а Эми хочет залезть ей в горло, но не может сдвинуть огромный язык. Мама на глазах синеет, мы шумим, но я даже не разбираю слов. В доме стоит нездоровый шум и в то же время полная тишина.
Арни наблюдает за происходящим и беспрестанно спрашивает: «Что с ней? Что с ней? Что с ней?» — но никто ему не отвечает. Лазанья, отварная кукуруза в початках, кексики с черникой — у мамы во рту все это смешалось в густую, липкую жижу.
«Только не умирай», — это все, что мне хочется сказать.
Эми придерживает мамин подбородок, а я, сжав кулаки, наношу серию быстрых ударов маме в солнечное сплетение — надеюсь, это обеспечит доступ воздуха.
— Звоните доктору Гарви! — кричит кто-то из нас.
Номер записан красными чернилами на обоях у телефона. Доктор Гарви живет в трех кварталах от нас. Эллен крутит телефонный диск и делает вызов.
— Он приедет? Приедет?
— Давай же, мама. Давай! Кашляй! ПЛЮЙ!
Глаза у нее то закрываются, то открываются. Арни орет:
— Не кричи на нее! Не кричи на нее!
— Выведите его отсюда! — требует Эми.
— Арни, иди сюда. У меня для тебя сюрприз, — тянет его за руку Эллен. — Арни! АРНИ!
Арни не идет. Вместо этого он хватает фужер и с размаху бросает в стену: стекло разлетается вдребезги. Зашибись. Хватает мамину тарелку и запускает в потолок — на нас дождем сыплются осколки. Сгребаю Арни в охапку, вытаскиваю из комнаты, усаживаю на крыльцо. Мама глухо вскрикивает. Ей осталось немного. Совсем немного. Мы все это понимаем, все это чувствуем. Но сделать ничего не можем.
Эллен умоляет:
— Прошу тебя, мама. Держись, мама!
Эми начинает извиняться:
— Прости. Это я виновата. Мама, я люблю тебя. Ты только не сдавайся ни в коем случае. Доктор Гарви уже в пути. Уже едет.
Зачем-то начинаю хлопать маму по затылку, причем довольно ощутимо. И вдруг она изрыгает не то сгусток, не то ком застрявшей в горле еды, из носа хлещет жидкость, и все это месиво вываливается на стол.
Мама глубоко и часто дышит. Громко, с испугом.
В дверь врывается доктор Гарви. На нем пижамная куртка и строгие брюки. Подбегает к маме. Мы расступаемся, готовые следовать любым его указаниям.
Минут через пятнадцать доктор Гарви склоняется ухом к маме, которая шепотом жалуется на боль в горле.
— Наверное, ощущения такие, будто родили через рот, — шутит врач, чтобы разрядить обстановку, чтобы всех нас приободрить, но никто не смеется. По его улыбке видно, что он раскаивается в сказанном.
Я уже вымыл руки, Эми убирает осколки, а мама, еще не отошедшая от потрясения, сидит в своем кресле.
Любой другой доктор давно бы ушел, но доктор Гарви не таков. Они с моим отцом были близкими друзьями. Сейчас он подходит к Арни и в третий раз объясняет, что с мамой все будет хорошо. Но Арни знай твердит:
— Не смешно, не смешно.
Эллен отошла за пылесосом для Эми — и что я вижу: у нашего дома тормозит катафалк похоронного бюро Макбёрни. Выскакиваю на улицу:
— А ну вали нахрен отсюда, урод! Пошел! Пошел!
Молочу кулаками по капоту. Сидящий за рулем Бобби Макбёрни тянется заблокировать дверцы. Но прежде чем ему это удается, я успеваю вскочить на пассажирское сиденье, хватаю его за шею и шиплю:
— Совести у тебя нет! У нас никто не умер. Моя мать жива! Сукин ты сын!
Уже замахиваюсь, чтобы врезать ему по бледной, благоухающей каким-то ароматом физиономии, но тут с крыльца раздается крик Эллен:
— Не смей! Прекрати!
Отстраняюсь, вылезаю из катафалка и резко, злобно машу рукой, прогоняя Бобби:
— Проваливай отсюда, скотина.
— У нас с ним свидание.
— А?
— У нас с Бобби свидание.
Бобби начинает сдавать назад, чтобы развернуться.