Выбрать главу

— Милый зефир! Мы уважаем и любим ее, — ответили в один голос цветы шиповника, — и знаем, как ей завидуют другие цветы сада. Они ставят ее нисколько не выше нас и говорят, что она дочь шиповника и обязана своей красотой уходу садовника и прививке. Мы невежда и не умеем говорить. Ты, который ранее нас явился на землю, расскажи нам настоящую историю розы.

— Я вам ее расскажу, — отвечал зефир, — потому что это моя собственная история. Слушайте и никогда не забывайте.

И зефир рассказал следующее.

“Во время оно, когда земные существа, как и власти вселенной, говорили еще языком богов, — я родился первенцем от царя гроз. Мои черные крылья разом касались двух концов обширного горизонта, а мои громадные волосы смешивались с облаками. Мой вид был страшен и грозен; я имел власть соединять тучи и растягивать их, как непроницаемую вуаль, между небом и солнцем.

Долго царил я с моим отцом и братьями на бесплодной планете. Наша обязанность состояла в том, чтобы все приводить в беспорядок и все уничтожать. Мои братья и я, оторванные со всех сторон от этого несчастного маленького мира, служили постоянной помехой проявлению жизни на той бесформенной массе, которую теперь называют землей. Я был самый младший и самый жестокий из всех моих братьев. Когда царь, мой отец, утомлялся, он ложился на вершине туч и отдыхал на них от своих трудов — постоянного уничтожения. Но в груди земли, тогда еще бездейственной, копошился дух, всемогущее божество — дух жизни, который хотел жить и который, разбивая горы, наполняя моря и соединяя пылинки, в один прекрасный день начинал пробиваться всюду. Наши усилия удвоились, но не послужили ничему, кроме как к ускоренному выступлению массы существ, которые спасались от нас частью вследствие своей микроскопичности, а частью, несмотря на свою кажущуюся слабость, сопротивлялись нам; маленькие гибкие растения, тоненькие плавучие раковинки появлялись всюду: на коре еще не остывшей земли, в грязи, в воде и в разных обломках. Мы напрасно направляли волны своего гнева на эти еле заметные создания: жизнь безостановочно, в разных видах и формах нарождалась и проявлялась всюду.

Мы начали утомляться от этого, по-видимому, слабого, на самом же деле неотвратимого сопротивления. Мы уничтожали целые массы живых существ, но были среди них такие, которые могли нам противостоять не умирая. Мы изнемогали от гнева и, чтобы сколько-нибудь отдохнуть, удалялись на вершину туч — и там наш отец снабжал нас новыми силами. И пока он давал нам разные распоряжения, земля, освобождавшаяся на несколько минут от нашего на ней присутствия, покрывалась многочисленными растениями и мириадами животных всевозможных пород, ищущих себе убежища и пищу в громадных лесах или на уступах величественных гор, а также в обширных водах.

— Идите, — сказал нам наш отец, царь гроз, — вот земля принарядилась в свое свадебное платье и готовится повенчаться с солнцем, станьте посреди них, соберите громадные тучи, ревите — и постарайтесь, чтобы ваше дыхание уничтожило леса, сравняло с землей горы и разбросало море. Идите — и не возвращайтесь до тех пор, пока не останется хотя бы ни одного живого существа или растения на этой проклятой земле, где вопреки нам хочет развиться жизнь.

И мы, как духи смерти, бросились на оба полушария земли. Я, как орел, рассекая завесы облаков, разразился над древними странами крайнего востока — там, где глубокие ущелья с высоты азиатского нагорья спускаются к морю под раскаленным огненным небом и где среди влаги распускаются гигантские растения и живут страшные животные. Отдохнув от разрушения, я чувствовал в себе снова присутствие неизмеримой силы. Я гордился, что среди этих слабых, которые как будто посмеивались надо мной, я могу сеять беспорядок и смерть. Одним ударом крыла я, как косой, скашивал целую местность, дыханием уничтожал целые леса; внутри себя я чувствовал слепую радость и был опьянен той мыслью, что я сильнее всех сил природы.

Но вдруг я почувствовал доселе незнакомый мне запах и, пораженный совершенно новым для меня ощущением, остановился, чтобы дать себе отчет. Тогда я увидел в первый раз существо, которое появилось на земле в мое отсутствие — существо свежее, нежное и прекрасное: то была роза!

Я разразился над ней, чтобы ее уничтожить, но она легла на травку и сказала мне:

— Сжалься надо мной! Я так прекрасна и свежа! Вдохни мой аромат — тогда ты пощадишь меня.

Я понюхал ее — и какое-то внезапное опьянение подавило мой гнев. Я лег подле нее на землю и заснул. Когда я проснулся, роза встала, тихо покачиваясь от моего успокоенного дыхания.

— Будь моим другом! — сказала она мне. — Не оставляй меня более! Когда твои крылья сложены, я тебя люблю и нахожу даже прекрасным. Ты, должно быть, царь лесов. Твое успокоенное дыхание — точно прекрасное пение. Останься со мной или возьми меня с собой. Взвейся со мной как можно выше и покажи мне поближе солнце и облака.

Я положил розу на свою грудь и с ней вместе полетел. Но вскоре мне показалось, что она вянет, изнемогает, она более не говорила, но ее запах продолжал меня услаждать. Боясь потерять ее, я летел тихо, слегка касаясь вершин деревьев и избегая малейшего толчка. С большой осторожностью я поднялся до дворца темных облаков, где меня дожидался мой отец.

— Чего ты хочешь? — спросил он меня — И зачем ты оставил и не уничтожил этот лес на берегах Инда, который я вижу отсюда? Вернись и истреби его как можно скорее!

— Слушаю, — ответил я и показал ему розу. — Я сейчас вернусь, только прошу тебя сохранить это сокровище.

— Сохранить! — воскликнул он, заревев от гнева. — Ты хочешь что-нибудь сохранить!

Одним дуновением он вырвал из моей руки розу, которая полетела в пространство, сея повсюду свои поблекшие лепестки.

Я было бросился, чтобы схватить хоть ее стебелек, но рассерженный и неумолимый, царь гроз схватил меня и, положив грудью на свое колено, с гневом вырвал у меня крылья, перья которых полетели вниз, чтобы соединиться с рассыпавшимися лепестками розы.

— Жалкое дитя! — сказал мне мой отец. — Ты узнал жалость, ты более не сын мне!.. Иди на землю и соединись с тем гибельным духом жизни, который так храбрится, посмотрим, что он из тебя сделает. Теперь ты — ничто!

И бросив меня в пустоту, он забыл меня навеки.

Я докатился до одной долины и в изнеможении распростерся подле розы, которая была весела, красива и благоухала более чем когда-либо.

— Что за чудо? Я считал тебя умершей и оплакивал тебя! Или у тебя есть дар возрождаться после смерти?

— Да, — ответила роза, — как у всех живых существ. Взгляни на эти бутоны, которые меня окружают. Сегодня вечером я потеряю мой блеск и начну работать над моим возрождением, мои сестры будут очаровывать тебя своей красотой и так же, как я, будут благоухать для тебя. Оставайся с нами! Почему ты не хочешь сделаться нашим товарищем и другом?

Лишенный прежней силы, я чувствовал себя настолько униженным, что оросил моими слезами землю, с которой почувствовал себя навеки скованным. Дух жизни услышал мой плач и был им тронут. Он явился ко мне в образе светлого ангела и сказал:

— Ты знаешь сострадание и пожалел розу, теперь я хочу сжалиться над тобой. Твой отец, правда, всемогущ, но я еще могущественнее его: он может уничтожать, а я могу создавать.

Говоря таким образом, светлый образ дотронулся до меня, — и я превратился в прелестного ребенка, с личиком, похожим на розу. На моих плечах выросли крылышки бабочки, и я начал с наслаждением летать.

— Оставайся с цветами, под свежей тенью лесов, — сказал мне Дух жизни. — Теперь, под этими куполами зелени ты найдешь себе защиту. Позднее, когда я покорю бешенство стихий, ты можешь летать по всей земле, на которой люди будут любить тебя и благословлять, а поэты — воспевать. Что же касается тебя, моя прелестная роза, которая своей красотой сумела первая укротить неистовство бурь, — то будь ты залогом будущего согласия ныне враждующих сил природы. Ты будешь также служить примером будущим поколениям людей, которые будут желать, чтобы все служило их нуждам. Но дары самые драгоценные, как грация, нежность и красота, — может быть не будут иметь для них такой важности, как богатство и сила. Научи их, любезная роза, что самая важная и самая законная сила та, которая очаровывает и примиряет. Я провозглашаю тебя царицей лугов, и этот данный мною тебе титул не посмеют у тебя отнять грядущие века. Задача царств, которые я учреждаю, водворение мира и блаженства на земле.