Мне снилась пустая деревня.Ноябрь. Серый дождик идёт.Я встал, чтоб использовать время,которое тоже идёт.
«Я истины касаюсь мыслью...»
[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]
Я истины касаюсь мысльюпочтительно. Почти без слов.—Так следопыт шифровку лисьюна свежих ярусах снеговпрочитывает – будто нотынанизывает на струну.Я удивляюсь: ну и ну! —мои открытия не новы!Зачем кругами я идуи в ямбомерную волнувправляю бестолочь природы?. . . . . . . .Кому мораль, кому наукаиль философия кому-то,допустим, в жизни не нужна.Однако же ведь что-то нужно? —выглядываю: в поле вьюжно,и невидимкою луна…
Что в имени?
Ника, то есть победа, она – онамне даётся на всех случайных путях.Но она двусмысленна, как волна,набегающая уже с намереньем вспять.
Догоняю тебя, говорю: die!Не подумав, ты тормозишь и даёшь.В моём имени тебе слышится лай.Ты пугаешься: это lie, то есть ложь.
«Посмотри, возлюбленная, на цепких птиц...»
Посмотри, возлюбленная, на цепких птиц,оцени их воздушно-рептильный тип,объясни их щебет и писк.
Ветерок ветвей, зыбкий свет листвы, —ты представь, что там обитаешь тыв суете всеобщей весны.
На путях опасностей и заботзашифрован каждый мгновенный полёти понятен – наоборот.
Ты представь, что нет никаких обид —только диспозиция мелких битв,только птицы – их взгляд и вид.
«Интриганы каверзные злы...»
Интриганы каверзные злы,хищные воители заядлы.В тучах подступающей грозыкопятся смертельные заряды.
Царь угрюмо жмётся в уголке,топчется, томится и тоскует.А царица всюду на доскедержит, контролирует, рискует.
«Теперь без сил я еле мыслю...»
[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]
Теперь без сил я еле мыслю,переползая сети строк.Вдали чернеется лесок.Но не могу пуститься рысьюна лыжах – и шифровку лисьючитать на ярусах снегов.Собаки головы кладутмне на усталую коленку.Передо мной стоит тарелка.Часы задумчиво идут.Трещит камин. Я выпил стопку —и рифма вкралась между фраз.Какую же на этот разона придумает уловку?Нет, я подстерегу плутовку…
Словно трагический актёр,Мелецкий снял с гвоздя двустволкуи ветошью замок протёр.
«Ошибочная движется дикость...»
Ошибочная движется дикость,как облако в углу небосклона.Накапливается в оптике жидкость,как будто у Будды глаукома.
Бамбуковая рисуется хижина,где кроется робкая надежда.Высовывается пробная фишкаи прячется смущённо-поспешно.
Мусолится мыслимая плесень,съедающая остатки контрастов.Размытая голубоватая зеленьразмазывается поверх слабых красок.
И это всё, – я мельком догадываюсь,—затеяно – кем-то – не затем ли,чтоб я зашифровал эту гадостьи вы бы ничего не заметили?…
«В травостое скрежет стригущих стрекоз...»
В травостое скрежет стригущих стрекозподсекает мысли мерцание.Тянется святое бесстыдство цветов,выставив цветное бесстрастие, —
выставив бесчувственный ароматв инородный мир вожделений,как сокрытый в капсуле астронавтв неантропоморфной вселенной…
Вот и ты безгрешен, поэт. Вот и ты,тайный безучастный участник,в роскоши звучаний остался святымпри своих безмолвных задачах.
«Кто ветошью протёр замок...»
[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]
Кто ветошью протёр замокнад бестолочью мирозданья,тот действовал рациональнои лучше выдумать не мог!
Зачем почтительно и дерзкопоэт глядит издалекав глубины сердца – пленник текста,чернорабочий языка.Он – раб, прикованный к кастрюле.Он – стриж, мелькающий в лазури.Он – швед: пред ним его канва:в душе, в природе и в культурекатятся ядра, свищут пули, —повсюду вечная война.Повсюду зависть и вражда.Нет ни поэзии, ни тайны.Угрюмой тучей жизнь прошла.А ведь ещё совсем недавно…Скажи-ка, дядя, ведь недаром,переходя росистый луг,я замирал, спеша к наядам,на плеск и смех, на знак и звук?.. —Ответа нет. Ногой ни в зуб,ни в глаз, ни в бровь не попадаешь.Всю жизнь мою сковал испугс рожденья иль с зачатья даже…