«Выступает рыхлый рельеф лица...»
Выступает рыхлый рельеф лицав собрании лунных теней.Он что-то бормочет, сходя с крыльцав оттепель, тьму, метель.
Вот пути перепутались в саду,и ключи поблескивают в снегу.«Так что ты учти, ты имей в виду —отпусти, не то убегу».
Перевыпукло кругло большое «О»ползёт, как пузырь изо рта.С тихим вздохом лопнуло его тепло,и вопрос повис до утра
на рябине среди терпких кистейв белых шапках снега, – и что теперь? —И ныряет, закрыв за собою дверь,в оттепель, тьму, метель.
«Когда смутятся очертанья...»
[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]
Когда смутятся очертаньяближайших пригородных зон,усталый ум, едва читая,уйдёт за тонкий горизонтстроки…И тут от поворотатропинка поведёт в овраг.Отрава – белая atropa —раскинет в дебре аромат…
И я не знаю, что тогда. —Не понимаю знаков смехаи страха. Возгласов добране помню и не вижу эха.Не осязаю вкуса зла. —
Письмо Татьяны предо мною…
Сползаю в яму бреда Моллии лома древом вью сполза —
«Туман черёмуху укрыл...»
Туман черёмуху укрылпод насыпью внизу.Набоков в тамбуре курил,вздыхая на звезду.
В недвижном поезде все спят.Лишь где-то невзначайиз туалета водопадна шпалы прожурчал.
Там стукнула о стенку дверь,на полку кто-то влез.И вот бесшумно, словно тень,пошёл, поплыл экспресс.
Уже, качаясь, шлёт приветпокинутым лугам,где стелется и вслед плывётсиреневый туман.
Лодья
Тесны пустынные просторы.Они ползут в окошке мутном.Однообразные рассказыиссякли, надоев друг другу.Одни пасьянсы да кроссвордышуршат, бубнят в вагоне нудном.
Я задремал или – не помню.Во всяком случае, не сразузнакомую в себе тревогупочувствовал. И тут я понял,что нет тебя: ты где-то вышла.Меня безмолвно, как обычно,покинула. Спустясь на насыпь,мимо шлагбаума, мимо будкинаправилась куда-то в поле.
В твоём купе все спят по полкам.Разнообразный храп спокоен.Твоей ни сумки нет, ни куртки.Я к проводнице: – Остановкадавно была? – А что такое?Минут пятнадцать была – Лодья.Да это просто деревушка.– Там девушка сошла? – Нет, вроде.Да мы стояли там минуту.– А следующая скоро? – Укша.Такими темпами под утро…Да нет, шучу. В ноль сорок восемь.Вы ищите свою подружку?Найдётся. Может, просто шутка.Может, пошла к кому-то в гости?
По коридору – неизвестнозачем – я в нерабочий тамбурпобрёл. – Он пуст, как я и думал.Скрипит, раскачиваясь, сцепка.И рядом туалет не заперт.Мотается косая дверца.Розетка сломана над краном.В окно опущенное дунулхвост пробегающего ветра.
Искать тебя по всем вагонамнеловко, да и бесполезно.—Я чувствую. Мне стало ясно:пока я собирал пасьянсыво сне, ты резко и безмолвноменя покинула, исчезла,намерений не проверяя.Без размышлений, произвольноушла в иное измеренье,в пустые тёмные пространства.
Окно открыто. Ночь сырая.Опять плетёмся еле-еле.Ну, чуть быстрей велосипеда.Я тонкий – как-нибудь пролезу.Нет, задом… и тогда… и еслиповисну на руках на раме…Не знаю как, но я так сделал:повис – и, оттолкнувшись, прыгнул.Я пролетел балласт – и в землюуткнулся кубарем с обрыва.
Верней, в какое-то болото.Кругом трава, кусты и кочки.Прошла, наверное, минутаиль две, прежде чем я очнулся —в воде, во тьме осенней ночи —и медленно себя ощупал.Лицо в крови, рукав разодран.Зато, смотрю, как будто ногине поломал – и это чудо.
И стал карабкаться на насыпь,чтобы идти обратно в Лодью.Куда ж ещё? Ведь я не знаю,где ты. Но рано или поздномы встретимся. По крайней мере,это безликое пространствовнутри себя ещё имеетхотя бы маленькое имя.И вкруг него сначала близко,как бабочка, ты будешь виться,простыми смыслами палима.Лишь понемногу, постепенно,когда словесные привычкиобуглятся, – ты удалятьсяначнёшь. Но я к тебе успею.Я чувствую: ещё застану.Только бы нам не разминуться.А вдруг случится так: увижуи не узнаю? Здесь так странновсё выглядит и происходит.
И ты могла здесь измениться.Есть что-нибудь, что неподвижнов тебе средь разных обстоятельстви не подвержено изгнаньюпри вот таких метаморфозах?