Страшный холод охватил мои конечности и теперь распространялся из них на туловище. Никогда не любил холод.
Ход по-прежнему стоял на том же месте, отвернувшись в сторону, так что я не видел его лица. Рядом с ним стояла Нецах и смотрела на меня с печалью и сожалением. Я попытался двинуться в их направлении, но власти над собственным телом у меня уже не было - вместе этого я опять безвольно распластался на земле, с головой, откинутой кверху.
До меня донесся голос Хода, обращавшегося к Нецах:
- Что он видит? Можешь сказать мне?
- Он не чувствует боли, - тихо отозвалась Нецах.
- Ты не ответила. Кто теперь о нем позаботится? Ангелы, Бог, дьявол... или пустота? Пустота, моя госпожа!
- Не может быть...
- Вглядись в его глаза, - продолжал Ход с болью в голосе. - Его сознанию открывается нечто... Пустота в подлунном мире!
- Нет...
- Мы стоим беспомощно, с опущенными руками, потому что видим то же, что и он, и страх наш подобен его страху. Бедное дитя... Нет, я не должен позволять этому беспокоить меня!
Я услышал шаги - это Ход удалялся прочь.
Пока я слушал этот разговор, мне хотелось рассмеяться, но я, конечно, не мог этого сделать - мое тело было для меня уже совершенно чужим, хотя мой дух все еще помещался в каком-то его закоулке. Не знаю, что они увидели в моих глазах, которые сейчас были не более чем умирающей плотью, но страха я отнюдь не чувствовал. Напротив, то, что мне сейчас открылось - то, о чем я догадывался и прежде - наполняло меня надеждой и волнительным любопытством.
Вся моя жизнь в этом мире - это лишь сон, от которого я сейчас просыпаюсь. Нескладным и глупым я был, но разве будет мне до этого дело, когда я проснусь? Едва ли перед тем, как заснуть, я всерьез задумывался над этим вопросом - что мне приснится.
Я сделал последний вдох, а потом, отмечая конец моей земной жизни, свет навсегда погас в моих глазах.
Эпилог
Часть первая
Опустошив очередной кувшин, Наугрим велел трактирщику принести еще один. Трактирщик не мог нарадоваться на такого клиента: сидит в своем углу безвылазно да знай заливает себе в глотку алкоголь.
- Дружище, ты бы сказал хоть слово, - заметил сидевший напротив него вертлявый тип, который и вправду пытался разговорить Наугрима уже половину вечера и не достиг в этом никаких успехов. - Как-то это даже неуважительно.
Наугрим, как будто не замечая своего соседа, смотрел перед собой.
- Э, свое счастье упускаешь, - не сдаваясь, все тараторил тот. - Я же для тебя стараюсь, считай. Знаю, что ты боец надежный, участвовал во многих серьезных делах. Я про всех все знаю. А тут и делать-то то почти ничего не надо, никуда не надо ехать, оплата хорошая...
Не удостаивая своего незадачливого собеседника даже взглядом, Наугрим коротко помотал головой.
- Да что с тобой не так?! Да, всех деталей дела я пока не раскрываю, но на то есть причины, да и ничего в этом особенного нет. Зато оплата...
- Я не берусь за дела, всех деталей которых не знаю! - неожиданно рявкнул Наугрим. - Больше никогда!..
Некоторые посетители оглянулись в их сторону, впрочем, никто особенно не удивился. В местных питейных заведениях чего только нельзя было увидеть, и чего только здешняя публика не обсуждала.
- Ладно, ладно, будут тебе детали, - нервно пробормотал Наугриму на ухо вертлявый. - Только выйдем со мной на улицу, а то здесь все из-за тебя навострили уши. Кстати, меня зовут Гавриэль.
Наугрим тяжело вздохнул. Покидать это место ему сейчас хотелось меньше всего, но другого способа отвязаться от этого назойливого типа, похоже, не было.
К тому же ни для какой другой работы он не годился.
- Ладно, пойдем.
Наугрим бросил на стол несколько монет за выпивку, и двое, поднявшись со своих мест, направились к выходу.
На улице было холодно, так что впору было позавидовать тем, кто оставался сидеть в натопленном большом зале трактира. Снега выпадало немного, так что улицы, как и дороги, были покрыты слякотью, и тонкая прослойка льда схватывала лужи. Купцы сейчас не снаряжали караванов, чтобы не застрять на дороге в непогоду, да и уличные торговцы, которых обычно полно в Калинове, по большей части предпочли на время свернуть свои предприятия. Зато все заведения, располагавшиеся под крышей, были открыты для клиентов; впрочем, сейчас люди скорее предпочитали пропустить кружку-другую горячительного напитка, чем покупать себе новый меч или, скажем, отрез ткани.
Гавриэль не стал далеко идти - в ближайшем переулке, который, как можно было ожидать в такую погоду, оказался безлюдным, он повернулся к Наугриму и заговорил вполголоса: