Крики уже прекратились. Интересно, как долго я сражался с этим незадачливым душителем? Я удивился тому, насколько неспокойна ночь. Легкий ветерок приятно холодил ушиб на голове, кровотечение, по-видимому, остановилось. Я прислушался, чтобы понять, где находится Орест и остальные разбойники, и вместо этого впервые услышал шум ночного леса. Листья шелестели в кронах деревьев; когда здесь были люди, это было гораздо труднее услышать.
На мое плечо легла рука. Я знал, что это был Орест. Я взглянул на него. На его лице была улыбка, и глаза его горели, как два огня в ночи. Он был весь в крови, с головы до пят. Стало понятно, что все уже кончено.
Мы шли к лагерю, не торопясь, потому что теперь нам было незачем торопиться. Позади нас оставались мертвые тела, двадцать или больше, да и неважно, сколько. Достаточно, чтобы они утолили жажду крови Ореста, и тем более мою.
Когда мы вернулись, все на стоянке были на ногах, у охраны в руках было оружие -- очевидно, кто-то обнаружил мое отсутствие на страже. Чего только они не могли вообразить... например, то, что я и Орест ходили советоваться со своими дружками-разбойниками, которые прячутся где-то в лесу. Что же, судя по нашему виду, это была напряженная беседа, подумал я и глупо и радостно рассмеялся вслух.
К нам навстречу выступил Константин, и ему явно было не до смеха. Его рука лежала на чекане у пояса.
- Как это понимать? - ровным голосом спросил он.
Если бы не наш странный вид, он наверняка отдал бы своим людям приказ атаковать, а не задавал вопросы.
Конечно, всякое может случиться, но когда на долгое время без предупреждения пропадают сразу двое наемников, которые нанялись в день перед самым отправлением каравана и которых в отряде никто не знает -- это чересчур.
- Мы услышали шум сражения и пошли проверить, что это, - улыбаясь, ответил Орест. - Там схлестнулись две какие-то банды и почти перебили друг друга. У нас не было выбора, кроме как добить оставшихся.
По неподвижному лицу Константина непонятно было, как он отреагировал на эти слова. Несколько секунд он думал в полном молчании, не спуская руки с чекана, а потом послал двоих людей проверить то, о чем говорил Орест. Ни его, ни меня, чтобы показать путь, он с ними не отпустил, так что эти двое ходили довольно долго, пока, к счастью, не нашли убитых разбойников. К счастью для Константина и всех людей в караване -- если что-то пошло бы не так, я уверен, Орест убил бы всех.
Выслушав рассказ о заваленном трупами вооруженных людей участке леса, Константин дал приказ каравану идти дальше, а сам пошел о чем-то разговаривать с купцами. У нас он больше ничего не спрашивал: ни почему мы не предупредили остальных, ни как услышали шум боя с такого расстояния. Судя по взглядам, которые он бросал на перемазанного чужой кровью Ореста, по поводу исхода возможного противостояния он пришел к тем же выводам, что и я.
Я сел на свою лошадь. Все вокруг собирались и приходили в движение. Кое-кто недовольно ворчал из-за того, что не удалось еще поспать -- по-видимому, многие не поняли, что случилось. Вздохнув, я посмотрел на небо. Светало, и хотя пепельно-серый рассвет вовсю разливался по небу, все еще были видны звезды.
Глава седьмая
Часть первая
Приближение Шеола можно было ощутить почти физически еще до того, как на горизонте стали видны очертания его величественных зданий -- как будто великий, древний город распространял на многие лиги вокруг себя некую неповторимую атмосферу. За свою долгую историю столица познала и радость побед, и горечь чудовищных трагедий, так что, приближаясь к городу, ты одновременно приближался и к этой памяти. А в памяти заключена сущность вещей.