Я говорил спокойно, но внутри меня бушевал океан эмоций. Я боялся, что опасно говорить слишком много правды. Арье же слушал внимательно и невозмутимо.
- Очень интересно. Что это настолько важное и как это связано со мной?
Украдкой облизнув пересохшие губы, я ответил:
- Я наткнулся на следы существования могущественной организации, связанной с... темными силами, хотя служат им и обычные люди тоже. Их лидеров при мне назвали "тайными владыками". Я пришел спросить, что ты знаешь про них.
Арье не выглядел удивленным, но и ничем не выказал, что понимает, о чем я говорю.
- Сейчас я не могу ничего об этом сказать. Дай мне время, чтобы я переговорил с кем надо и собрал сведения. Если тебя это устраивает, я мог бы встретиться с тобой завтра - разумеется, я никому не скажу, что занимаюсь этим по твоей просьбе.
У меня отлегло от сердца. Арье, как мне казалось, говорил честно, и если это было так, то все сложилось как нельзя более удачно.
- Арье, я занимаюсь этим делом неофициально. Не хочу, чтобы если что меня отстранили из-за того, что я сейчас не в штате. Если можно, никому не говори, что я сейчас в городе.
Арье кивнул.
- Я так и думал. У меня в доме часто бывают посетители, принадлежащие к Ордену или связанные с ним, причем некоторые, как и ты, приходят без предупреждения. Я сделаю, как ты просишь, и раз так, то предлагаю завтра встретиться не у меня, - и он назвал время и место.
Это был подходящий выбор для того, чтобы переговорить наедине, что само по себе действительно было разумным предложением. Конечно, я согласился. Тяжело было себе представить, что все пройдет так гладко... Конечно, если Арье не лжет.
Я застыл, ожидая, что он будет говорить дальше, но Арье углубился в чтение каких-то бумаг со своего стола. Я не мог понять, должен ли я нарушить установившееся молчание -- может быть, надо поблагодарить еще раз или сказать что-то личное.
Арье поднял на меня глаза и кивнул с некоторым нетерпением:
- Все, договорились. Если торопишься, можешь уходить.
Вспыхнув, я спешно проговорил слова прощания и вылетел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Громкий хлопок эхом повторился у меня в голове, как будто дверь хлопнула два раза. Я почти добежал до лестницы в конце коридора.
Итак, завтра вечером. Остается надеяться, что Арье выполнит свое слово и разузнает что-то об этих Тайных владыках через свои связи -- в том, что у него есть такая возможность, я не сомневался. А вдруг он наткнется на связь между этими "владыками" и Орденом -- если таковая существует? Может, это выведет его из этого нерушимого спокойствия, и он станет моим союзником. Хорошо иметь такого влиятельного союзника. Я подумал, что было бы, если каждый член Ордена узнает эту неприглядную правду. Богатство, власть, положение в обществе могут оказаться для многих важнее всего, и они ни при каких условиях не пойдут против Ордена. Почему же тогда я допускаю такую мысль -- дело либо в том, что я более морален, либо в том, что богатства и власти недостаточно, чтобы сделать меня счастливым. Ответ очевиден, но может, есть и другие причины.
Мои мысли сами собой перекинулись на Арье, который, может быть, решает судьбы всей страны из своего кабинета. Он уже давно не работает в поле, его меч в ножнах висит на стене. Его жизнь проходит, а он, хотя и играет вроде бы такую важную роль, никому не виден и не делает непосредственной, конкретной работы. Как бы хорош он ни был, на его место всегда могли бы найти кого-то другого. Счастлив ли Арье? Мне казалось, что я скорее ответил бы утвердительно раньше, годы назад. Тогда на его лице можно было увидеть улыбку.
Когда я вышел на улицу, пройдя за пределы стальной ограды -- и к вящему удовольствию привратника -- уже совсем стемнело. Говорят, что Шеол никогда не спит - но в основном так говорят жители других мест.
Я запахнул плащ, чтобы сберечь остатки вынесенного из дома тепла; спина уже начинала неприятно ныть, реагируя на прохладу. Я не раз замечал, что все неприятные мелочи беспокоят тебя тогда, когда ты уделяешь им внимание, и уходят, когда ты занят чем-то более важным. Может быть, поэтому мне бывает уютнее в чистом поле, чем в городе, где перед взглядами тысячи людей я всегда предоставлен самому себе.
Приятно иногда пофилософствовать, но сейчас мне куда большую пользу принесут горящий очаг и подогретое питье. Подумав об этом, я поспешил в темноту.