Часть третья
С самого утра я не мог унять в себе нетерпение, и потому, будучи буквально не в силах усидеть на месте, бродил по менее людным улицам, чтобы скоротать время. По мере того, как назначенная встреча приближалась, я все больше и больше опасался, что Арье мог разыграть надо мной злую шутку и даже не думает приходить, зато руководству Ордена уже доложено о моих действиях. Из-за этих опасений я не стал заранее являться на место встречи -- очень неприятно было бы быть там одному. Противореча сам себе, я одновременно не мог дождаться и боялся приходить, и все ходил кругами в соседнем квартале, погрузившись в себя, перебирая в своей голове все возможные варианты развития событий -- но надеялся, конечно, на то, что Арье сдержит слово.
В очередной раз пересчитав камни мостовой, я отвлекся и понял, что тянуть больше нельзя -- уже совсем скоро было назначенное время. Я потрогал рукоять меча, лежавшего в моих ножнах. На нем нет печати Ордена, но как бы вещи не пошли так, что его вместо этого украсит пролившаяся кровь. Сейчас я к этому совсем не готов.
Я вошел во двор, где мы договорились встретиться с Арье, если только я в какой-то момент не свернул в неправильную сторону. Двор действительно был тих и пуст, в самый раз для нашего разговора. Сейчас вовсю смеркалось. В центре двора находился прямоугольный сквер, по периметру которого были высажены деревья. По каждой стороне сквера стояли скамьи. На одной из скамей, спиной ко мне, сидел рослый человек. Я сразу понял, что это Арье, и половина груза мгновенно упала с моей души.
Я не решился окликнуть его издалека, и вместо этого ускорил шаг. Стало стыдно от того, что я заставил Арье ждать, тогда как я сам прожигал время впустую. У такого человека, как он, наверняка нашлись бы более важные дела, чем сидеть и ждать меня здесь.
Волнение распирало мою грудь, и дыхание тут же сбилось -- как это и бывает, совсем не к месту. Я сделал глубокий вдох, чтобы, когда я заговорю, голос не прозвучал странно. Я всегда так делаю, и это никогда не помогает. Сейчас, впрочем, об этом не было нужды беспокоиться, потому что когда я приблизился к Арье и увидел его спереди, то понял, что он был мертв.
Большое кровавое пятно расплывалось на его одежде в области живота, и струйки крови стекали вниз, под скамью. Другая рана была на его лице -- глубокое рассечение между правым глазом и виском, заливавшее лицо кровью. Левый глаз был широко раскрыт и смотрел в пространство, напоминая глаз лежащей на прилавке рыбы. Окровавленные губы застыли в приветственной улыбке; меня он вчера такой улыбки не удостоил.
Жалость и разочарование сделали мои ноги ватными, и я покачнулся, едва сумев сохранить равновесие. В этот момент я краем глаза увидел одинокую фигуру, застывшую в дальнем конце двора.
Я резко перевел взгляд на этого человека. Он вздрогнул, как будто бы из-за того, что я его увидел, а потом бросился бежать -- двор выходил на такие же пустынные и узкие улочки. Человек был в плаще, и из-за того, что уже стемнело, я не смог различить, как он выглядел, тем более нас разделяло определенное расстояние. Его поведение, однако, не оставило во мне сомнений, и я без раздумий побежал за ним, ощутив в себе новые силы. Меч словно сам собой оказался у меня в руке.
Я бегаю быстро, и уже через пару мгновений оказался там, где только что стоял убийца. Он уже успел преодолеть большую часть улицы, и опять я не смог различить ничего, кроме его смутных очертаний и развевающегося за его спиной плаща. Я припустил вперед еще быстрее, но расстояние между нами только росло -- убийца перемещался необыкновенно быстро. Вот уже он скрылся между домов, свернув на пересекающую улицу. Я добежал до этого места так быстро, как это было возможно, но его уже нигде не было видно. Я с хрипом глотал прохладный вечерний воздух, а мой правый бок обожгла острая колющая боль. Я согнулся, уперев руки в бока, скорее для того, чтобы скрыть гримасу разочарования и обиды, чем для того, чтобы отдышаться. Убийца был прямо передо мной, и я ничего не смог поделать.
Неожиданная мысль вспыхнула в моей мозгу, как ослепительная молния, и я побежал назад, туда, откуда пришел. На этот раз меня не опьянял охотничий азарт, и колотье в боку, вызванное достойной гимнаста пробежкой, ощущалось очень четко, и с каждой секундой все сильнее. Я не мог остановиться и передохнуть еще и потому, что мысль повторялась в моей голове снова и снова, не оставляя места ни для чего другого. Что, если Арье был еще жив?