- Мне назвали того, кто, как предполагается, ведет переговоры с Орденом от лица Тайных владык. Это вампир, и вдобавок не чета тому, с которым ты столкнулся в Дите. Это вампир-аристократ. Большинству людей он известен просто как аристократ из старой и уважаемой семьи, - Орест назвал личное и родовое имена, которые мне ничего не говорили, но, очень может быть, говорили многое людям, которые чаще меня вращаются в светских кругах. - Только немногие знают, кто он есть. Легко обмануться его образом блестящего молодого человека... Ну так вот. У такого могущественного существа крайне тяжело что-то выпытать силой, значит, имеет смысл применить хитрость. В крайнем случае, при нем наверняка можно будет найти какие-то письма или другие свидетельства, которые, во-первых, покажут нам, действительно ли он связан с Орденом, а во-вторых, дадут нам возможность продолжить поиски этих Тайных владык.
Орест взял кувшин, чтобы заново наполнить кружку. Я до сих пор не мог понять, почему ранее Орест говорил, что я что-то должен буду сделать в одиночку, и, не выдержав, задал ему этот вопрос. Орест удивленно поднял на меня глаза, как будто я спрашиваю о чем-то само собой разумеющемся, и ответил:
- Ты пойдешь к нему один. Если мы пойдем к нему вместе, то он, как вампир столь высокого уровня, почувствует мою кровь и поймет, кто я такой. Сам понимаешь, этого допустить нельзя.
"Почувствует мою кровь" - в этом было что-то от действий самого Ореста, от того, как он находит в темноте путь через болота или как отпугивает волков воем более страшным, чем волчий. Про это наверняка бессмысленно было спрашивать, но общий смысл был ясен.
Мне подали мою еду, и я принялся за трапезу; Орест неспешно потягивал вино и наблюдал за мной.
Вампир не чета тому, с которым я столкнулся в Дите... Тогда я был излишне самоуверен, и меня спасло только появление Ореста, которого на этот раз не будет рядом. Сейчас мой враг будет еще более опасным. Справляюсь ли я?
Со вздохом я еще раз осмотрел зал. Немногочисленные посетители сидели за своими столами, ели и пили, и мирно разговаривали. Хозяин был чем-то занят за своей стойкой. Не так далеко от нас находился небольшой помост, куда сейчас как раз поднимался музыкант со своей лютней, чтобы развлечь нас музыкой и пением. Всем этим людям нет никакой разницы, в какие игры играет кучка людей, которым в этом мире принадлежит власть. Ведет Орден дела с вампирами ли, с повивальными бабками ли -- им все едино. Так ли это важно мне самому? Какая причина заставляет меня делать то, что я делаю и собираюсь сделать?
Я сразу же понял причину. Это Орест, это его собственная игра. Мне вспомнились когда-то сказанные им восторженные слова о великом значении войны. Орест живет так, потому что не может жить по-другому, и ему необходимо, подобно падающей звезде, проходить через огонь и дым. А я оказался затянут его притяжением, и следую за ним, и живу его мечтами, и раз за разом нахожу подтверждения тому, что мы с ним похожи.
Я посмотрел на Ореста, и он показался мне не человеком -- впрочем, он действительно не был человеком -- а гордой хищной птицей, ястребом с окровавленными когтями. Орест посмотрел на меня в ответ, и что-то в моем взгляде, должно быть, показалось ему необычным, потому что он спросил:
- Ты боишься?
- Да, - честно ответил я.
Нам нечего было друг друга стыдиться.
Орест кивнул, и, хотя в его лице не было осуждения, я решил, что в этом отношении он не способен меня понять. Чтобы удостовериться, я задал ему вопрос:
- Есть ли что-то, чего боишься ты?
К моему удивлению, Орест задумался, а потом ответил:
- Да.
Наступила пауза. Я ждал пояснения, и Орест, видя это, заговорил снова. Видно было, что слова даются ему с трудом, потому что он впервые в жизни делится чем-то столь сокровенным:
- Я не боюсь ни одного врага, живого или мертвого, если его можно сразить сталью моих мечей. До этого дня я никогда не встречал других врагов. Но мне страшно из-за того, что существует один враг, против которого мечи бессильны, и которого я рано или поздно буду вынужден встретить.
Я заглянул ему в глаза.
- Что это за враг?
- Границы мира.
Лютнист провел по струнам своего инструмента, и полилась мелодия, грустная и проникновенная -- почему-то мне всегда везет на такие. Орест засмеялся, как будто чтобы развеять задумчивость, навеянную нашим разговором.