Продавец выразительно похлопал по пистолету, который лежал в кобуре у его пояса, как и всех других жителей деревни, и еще более выразительно посмотрел на мечи в ножнах своего покупателя.
- Да, очень смешно, - согласился Орест, но что-то в его голосе подсказывало, что продолжать шутить не стоит.
- Мечи - это хорошо, - бубнил торговец, пересчитывая полученные за коня золотые монеты. - Мечи - это благородно, это так... традиционно.
Орест вывел коня наружу, конь послушно следовал за ним. Деревня располагалась посреди огромной выжженной пустыни, и, в отличие от многих других, не поблизости от оазиса. Стало быть, местные жители добывали для себя воду каким-то более изощренным путем, а каким именно -- Ореста не интересовало. Все, что ему здесь было нужно, это новый конь для новой скачки.
Те немногие люди, которых какая-то необходимость заставляла выйти из их маленьких домишек, смотрели на него с подозрением, а некоторые так и прямо брались за рукояти своих пистолетов. Что же, сейчас не время учить их хорошим манерам, тем более что некоторые никогда не учатся.
Злое солнце только взошло над горизонтом и беспощадно палило землю, которая и без того уже в свое время впитала в себя достаточно огня и света. Эта пустыня тянется очень далеко, до тех самых пределов, где когда-то был великий Океан, а что там сейчас -- никто не знает. В мире не осталось ничего, кроме этой пустыни и немногочисленных клочков зелени. К востоку отсюда есть такой клочок, а в нем -- река, а на реке -- мост. Вот до этого самого моста нужно добраться быстрее, чем это сделает запряженная тройкой лошадей черная карета, а значит, нужно ехать быстрее.
Орест без труда запрыгнул на своего нового коня, который, ощутив на своей спине непривычную тяжесть, недовольно всхрапнул. Только сейчас Орест заметил, что на него смотрит маленькая рыжеволосая девочка, усыпанная веснушками. В ее глазах - любопытство, а в ее руках -- пара револьверов.
Пусть ее смотрит. Конечно, можно было бы минутного веселья ради вырезать всю деревню, но и без того, бывает, становится одиноко. Орест пришпорил коня и погнал его прочь.
Зола, зола, зола, ничего, кроме золы. Бешеная скачка, конь работает своими совершенными ногами из совершенного материала куда точнее, чем самые лучшие часы. Всякий отрезок времени пренебрежимо мал по сравнению с вечностью. Не успел глазом моргнуть, как сотни миль пролетели, и вот уже оазис, и река, и тот самый мост. Орест успел вовремя, он всегда успевает. Карета уже недалеко, на самом подходе, но ей стоило бы повернуть в другую сторону. На мосту ее ждет смертельная опасность, хотя, не обладая долгим терпением, уже притомилась ждать.
Вот карета показалась так близко, что ее отсюда мог бы увидеть даже слабый человеческий глаз. Карета просторная, полностью черная, черным сукном изнутри заделаны окна -- вообще-то не лучший выбор в условиях жары; черный не отражает солнечные лучи, и объект быстрее нагревается. Три черных же великолепных рысака везут карету. Возницы нет, но он и не требуется благодаря продвинутым искусственным интеллектам коней, которые мчатся во весь опор, высунув изо ртов свои шершавые красные языки, и роняют пену. Орест не пытается преградить дорогу, и, завидев его, тройка коней ускоряется еще больше, пролетает мимо, как стрела, стремится увезти карету в безопасное место.
Наивная попытка. Орест верхом на своем коне не отстает, его мечи уже заждались в ножнах. Он полностью контролирует ситуацию. Пришпорив коня, он подъезжает к карете вплотную, а потом легко перепрыгивает на ее крышу.
Теперь кони начали везти карету зигзагами, то резко уклоняясь налево, то слева поворачивая направо. Таким образом они пытались сбросить непрошеного пассажира, но и эта идея, пришедшая в их большие головы, оказалась неудачной. Орест несколько секунд раздумывал над тем, как ему поступить -- например, перевеситься с края крыши и, выбив окна, влезть в карету -- но потом решил поступить проще и носком сапога постучал по крыше. Судя по звуку, она была сделана из обычного дерева. Тогда Орест ударил ногой гораздо сильнее, потом еще раз, и вот целый кусок крыши провалился внутрь. В образовавшееся отверстие спрыгнул и Орест.
Изнутри карета казалась еще более просторной, чем снаружи -- удивительно просторной. Здесь были два сидения друг напротив друга, но пассажира кареты нигде не было видно. Зато посередине лежал большой черный гроб. Еще одна черта времени, к которой Оресту тяжело было привыкнуть -- раньше старая аристократия была гораздо менее привередливой, а сейчас или солнце стало другим, более жестоким к их благородным телам, или они сами изменились. В любом случае, это бесспорный признак слабости, и большего всего Ореста раздражало то, что даже и ему самому теперь бывало тяжело переносить солнечный свет.