Безумное решение принял не я, а само мое тело. Я попятился назад, и вампир, сделав еще пару шагов, с огромной скоростью бросился вперед. Я же развернулся и прыгнул, всей своей массой навалившись на спинку дивана и переворачивая его. Вампир пронесся надо мной, не в силах остановиться, но его когти задели меня, хотя и вскользь. При падении я болезненно ударился, но тут же раздавшиеся звуки свидетельствовали о том, что идея, при всей ее нелепости, удалась.
Не теряя времени, я вскочил на ноги и бросился к нему. Вампир верещал от боли, и эти звуки совершенно не сочетались с его пугающим видом. Его волосатое тело и одежда на нем горели в нескольких местах, и он лупил по себе своими когтистыми лапами, тщетно пытаясь погасить огонь, и только причинял себе же раны. При всей своей сверхчеловеческой реакции, в таком состоянии вампир не заметил моего приближения. Одним ударом, в который я вложил всю свою силу, я вогнал меч ему в спину, а потом что было мочи потянул вверх, рассекая плоть. Бескровное тело вампира осело мне под ноги, и он замолчал навсегда.
Пошатываясь, я пытался отдышаться. Вампир задел меня по спине, вроде бы несильно, но я кожей чувствовал, как на мне расплывается пятно -- очевидно, кровь, причем почему-то у меня на груди. Машинально я похлопал по этому месту и ощутил, как что острое впивается мне в кожу. Это оказалась склянка с зельем, которую я получил от Ореста -- при падении она разбилась, и осколки царапали мое тело. Зелье вытекло. Я забыл его выпить.
Часть третья
Я поспешил к письменному столу Родерика -- сколько у меня оставалось времени, я не знал, но наверняка очень мало. За моей спиной его тело, наверное, вернулось к своему обычному виду, если не считать ран, нанесенных огнем и мечом. Случайный человек, войдя в комнату, увидел бы несчастного, зверски убитого молодого дворянина, и его убийцу, который с остервенением роется в его письмах и документах. Здравый смысл мгновенно подскажет, что здесь произошло, но в моих делах давно уже не стоило искать здравый смысл.
Очень много заинтересованных людей сочли бы за счастье хотя бы взглянуть на эти бумаги, но я без раздумий отбрасывал в сторону все то, что не относилось к Ордену и Тайным владыкам, так что секреты знатнейших семейств страны до времени оставались нетронутыми, перебираясь со стола на пол рядом с моими ногами. То и дело мне казалось, что я слышу торопливые шаги, приближающиеся к закрытым дверям по коридору, и я начинал разбрасывать эти сокровища еще быстрее. Тем не менее, пока удача была на моей стороне, и все эти звуки оказывались плодом моего разгоряченного воображения.
Я уже собирался бросить очередной лист бумаги, исписанный ровным почерком, на пол -- это оказалось личное письмо Родерика -- но что-то в нем привлекло мое внимание. Это было любовное письмо; Родерик написал его своей девушке, но так и не успел отправить. Я читал его второпях и сбивался со строчки на строчку, так что конкретные употребленные им выражения, отраженные в моем сознании, то и дело оказывались разорванными, но общий смысл доходил до меня весьма четко и порождал неожиданный отклик в моей душе. Он писал ей, что очень занят, что на нем лежит большая ответственность, так что он не сможет быть рядом с ней. Он заверял, что любит ее больше всего на свете, что она дороже ему, чем любая власть и чем его амбиции, но он уже зашел так далеко, что себе больше не хозяин, и не может повернуть назад. Я читал чужое письмо -- дурной тон, но это правило этикета, наверное, не работает, если своими руками убил его отправителя -- и чувствовал неподдельную боль, которую в себе заключали эти слова. Я ощутил почти непреодолимое желание оглянуться и увидеть Родерика, но потом мне вспомнилось, как он выглядел, когда наносил своими когтями раны своему же обожженному телу, и это желание пропало. Как много правды знала о своем любимом девушка, которая уже не получит от него письма? Судя по всему, нисколько, но это ничего не меняло.
Одним движением я скомкал письмо и отбросил его. О чувствах вампира будет время подумать в следующий раз. Снова мне почудились приближающиеся шаги, и едва бросал взгляд на бумаги, прежде чем схватить со стола следующие. Каким же разочарованием будет не найти ничего, имеющего отношение к делу. Я-то был уверен, что если документы, которые касаются Ордена, вообще есть, то они будут составлять большую долю от того, что свалено на столе -- хотя особых причин у меня на то не было.
Когда я уже собирался бросить все и скрыться, пока меня не застали рядом с убитым, мне попалась на глаза бумага, при одном взгляде на которую меня пробрала дрожь. Это, пожалуй, и было то, ради чего я сюда пришел, но насколько неожиданно было читать про себя.