Он сожалел о необходимости таких суровых мер, но потребность докопаться до истины была слишком велика, чтобы позволить ложному милосердию остановить его. И это было бы не по-доброму по отношению к самим еретикам. Возможно, по крайней мере некоторые из них раскаялись в самом конце, показав ожидающие их вечные муки предвкушением суровости Наказания. Никогда не было слишком поздно вернуться к Вере и обрести очищающую милость Божью. И если они не раскаялись, то к настоящему времени они уже поняли, что все, что они перенесли от любящих рук Матери-Церкви, было лишь тенью вечной цены, ожидающей тех, кто добровольно отдал себя на служение Шан-вей.
Кто-то постучал в дверь его каюты, хотя называть этот маленький чулан «каютой» казалось грубым преувеличением. Снова раздался тихий стук, и он положил перо в чернильницу и откинулся на спинку стула.
— Войдите!
Дверь открылась, чтобы впустить еще одного верховного священника-шулерита примерно возраста Сигейрса. В отличие от Сигейрса, у новоприбывшего была густая копна темных волос и коротко подстриженная борода, и Сигейрс хорошо его знал. Они вместе учились в семинарии и обучались на инквизиторов под руководством самого архиепископа Уиллима. Конечно, в то время он был всего лишь отцом Уиллимом, но уже тогда они знали, что ему суждено совершать великие дела в служении Богу. Так он и сделал, и он вспомнил о своих учениках, когда пришло время.
— Что я могу для тебя сделать, Виктир? — спросил Сигейрс, жестом приглашая вновь прибывшего сесть на единственный другой стул.
— У меня есть отчет, который ты просил. — Отец Виктир Тарлсан сел, наклонился вперед и положил папку на стол Сигейрса. — Не могу сказать, что есть какие-то сюрпризы.
— Я действительно ничего не ожидал. — Сигейрс пожал плечами. — С другой стороны, учитывая, что наш друг отец Макзуэйл, похоже, не горел желанием сотрудничать с нами, мне показалось хорошей идеей перепроверить то, что он сказал мне в Сент-Вирдине, с оценками надзирателя.
— Ты действительно думаешь, что он осмелился бы солгать инквизиции?
— Не знаю. — Сигейрс провел рукой по своей бритой голове, его глаза потемнели. — Шан-вей прячется во многих местах — иногда даже в сердцах мужчин, которые понятия не имеют, что она приняла их за своих. Архиепископ Лоринк, например. — Он опустил руку и покачал головой. — Есть человек на самом краю ада, готовый отдать самой святой инквизиции приказы, которые остановили бы нас, оставили бы всех этих еретиков и демонопоклонников в Саркине нераскрытыми! Но было ли это потому, что он сочувствовал им, или просто из-за брезгливости, желания отвернуться от суровости, которой требуют архангелы в подобные времена? Соблазнила ли его Шан-вей на активное зло, или она просто предстала перед ним под маской мягкости и милосердия?
— Шулер знает, что мы оба видели достаточно этого, — согласился Тарлсан. — Как отец Миртан. Ты его знаешь, не так ли? Миртан Бирк?
— Светловолосый парень, немного моложе нас с тобой?
— Это он. Он был со мной, когда викарий Жаспар отправил меня в Горат с теми еретиками, которых пытался удержать граф Тирск. Я всегда думал, что в нем есть настоящее железо, но он продолжал убеждать меня быть с ними помягче на обратном пути в Зион, продолжал ныть о том, какие они больные, сколько их сама Шан-вей забрала по пути. Он сказал, что это потому, что он хотел, чтобы они добрались до Зиона живыми, чтобы их должным образом просеяли, но я никогда по-настоящему не был уверен.
— Иногда это трудно. — Сигейрс вздохнул. — Тяжело для людей, у которых в душе недостаточно железа Шулера, таких как Жейкибс и Бирк, я имею в виду. И, может быть, для отца Макзуэйла тоже. Вот почему я хотел, чтобы ты проверил.