Артем пытается разрядить обстановку. Находит в кармане его старую бейсболку и надевает на голову задом наперед, пародируя Толика. Получается смешно, но мне не до смеха.
— Мам, ну чего ты такая кислая? — говорит он. — Давай, улыбнись!
Я пытаюсь улыбнуться, но получается какая-то кривая гримаса.
— Ладно, — говорю я. — Давай лучше вспомним что-нибудь смешное. Например, как он однажды вместо соли в суп сахар насыпал.
Артем заливается смехом.
— Точно! А потом сказал, что это новый рецепт — суп с десертом!
Мы начинаем вспоминать разные смешные истории, связанные с Толиком. И мне становится немного легче. Смех — хорошее лекарство от боли.
Но все равно, грусть никуда не уходит. Она сидит где-то глубоко внутри, словно заноза, и причиняет боль. Я понимаю, что мне будет его не хватать. Не как мужа, а как человека, с которым я прожила столько лет. Как отца моего ребенка.
Вдруг раздается звонок телефона. Смотрю — Маша. Вот она, моя спасительница. Всегда появляется в нужный момент.
— Привет, Маш, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Как ты?
— Оль, привет! — слышу ее взволнованный голос. — Я видела твой стрим. Ты чего это коктейли от измены мешаешь? Что-то случилось?
— Маш, случилось, — выдыхаю я. — Толик мне изменил. С этой… Сонечкой, из клуба. Помнишь? И, похоже, не в первый раз.
В трубке повисает тишина. Знаю, что Маша сейчас в шоке. Она ведь всегда считала Толика «не тем» человеком. Но я ее не слушала. Дура.
— Оль, — наконец говорит Маша, — я… я не знаю, что тебе сказать. Я всегда знала, что он козел, но чтобы настолько…
— Я тоже не знала, — вздыхаю я. — Я вообще ничего не знала. Жила в своем розовом мире, пекла тортики и верила ему на слово.
— Оль, хватит себя винить, — прерывает меня Маша. — Это не твоя вина. Это он мудак. Запомни это.
— Маш, мне помощь нужна, — говорю я. — Мне нужен хороший адвокат. У нас же квартира в совместно нажитом, Артем несовершеннолетний… Я боюсь, что без суда тут не обойтись. А я в этих делах вообще ничего не понимаю.
— Не волнуйся, — отвечает Маша. — У меня есть один знакомый. Игорь. Он крутой адвокат, мне в свое время помог. Я ему сейчас позвоню, все расскажу. Он с тобой свяжется.
— Спасибо, Маш, — говорю я. — Ты меня спасаешь.
— Глупости, — отмахивается Маша. — Это же дружба, Оль. Мы всегда будем вместе, что бы ни случилось. И если тебе нужно будет просто поплакаться, звони в любое время. Я всегда выслушаю. Я и Катька.
— Спасибо, — повторяю я. — Вы лучшие подруги на свете.
Кладу трубку и смотрю на Артема. Он сидит на диване и смотрит в окно. Кажется, что он думает о чем-то своем.
Подхожу к нему и сажусь рядом.
— Артем, — говорю я, — я хочу, чтобы ты знал, что все будет хорошо. Мы справимся. Мы сильные. И мы будем счастливы. Я тебе обещаю.
Он поворачивается ко мне и улыбается.
— Я знаю, мам, — говорит он. — Мы же команда.
И я понимаю, что у меня есть все, что нужно для счастья. Мой сын. Мои подруги. И моя вера в то, что все будет хорошо. А Толик? Что ж, он сам сделал свой выбор. И теперь ему придется жить с его последствиями. А я буду жить дальше. И постараюсь сделать свою жизнь сладкой. Даже после измены. И даже после развода.
Глава 4. Бенефис блудного мужа
Сумка стоит в прихожей, словно надгробный камень нашей жизни — холодной глыбой, отмечающей конец. Смотрю на нее и думаю, какая же бездна всего погребена под этой грудой тряпья: его драгоценные походные ботинки, видевшие лес раз в пятилетку, идиотская шапка с оленями, подарок моей мамы — привет из счастливого прошлого, — ворох футболок, рубашек, брюк… Все это сейчас — как вещи из чужого дома, ненужный реквизит давно сыгранной роли.
Я ждала его возвращения. Знала — приползет. Толик, конечно, далеко не ангел, но к комфорту привык зверски. Где еще ему будут так же безвозмездно стирать, гладить, кормить? Нет уж, он вернется, как миленький. Вопрос был лишь во времени.
Если честно, думала, объявится раньше. Что его задержало? Прощальный секс с Сонечкой или муки совести, в наличии которой я сомневаюсь? Как бы там ни было, явился он только к полуночи. Самое подходящее время для покаяния, нечего сказать.
Артем, мой чуткий мальчик, не спал. Затаился в своей комнате, ловит каждый шорох. Я чувствую его незримую поддержку, знаю, что он в любую секунду готов выскочить и оградить меня от этого… от этого Толика.