— И я — нет!
Витька сердился, но Игорюха-то знал, какой он замечательный человек, его друг. Навсегда — друг. На всю жизнь.
Глава двенадцатая немножко взрослая.
Об Оксане, Томасе и новой песенке
У Игорюхи с Витькой появилась новая песенка. Этой песне их Оксана-крановщица научила. Та самая, которая высоко в кабине крана сидит.
Она веселая и всегда машет сверху рукой Игорюхе и Витьке, когда они приходят смотреть, как дом продолжает строиться.
С Оксаной они, конечно, не в кабине познакомились. А на земле. Хотя Игорюха с Витькой с огромнейшим удовольствием слазили бы наверх. Но нельзя мальчишкам на кран. Вот в чем беда. Так что пришлось Оксане спускаться.
Когда у бригады обеденный перерыв начался. Тогда она и спела. Слова у песни такие:
От Оксаны они узнали, что Магнитка — это город Магнитогорск. Его на Урале очень давно построили. Еще до Великой Отечественной войны. Там заводы, которые металл выплавляют.
А Комсомольск строили комсомольцы на реке Амуре. На самом Дальнем Востоке. Дальний Восток, он за Сибирью находится. Дальше — уже Тихий океан.
А Братск — на реке Ангаре. Там большая плотина. Электричество получать. Город этот, как и Тобольск, тоже в Сибири. Только не в Западной, а в Восточной.
А вот Оксана раньше жила на Украине. В городе на реке Днепре.
Самая чудесная, самая красивая на свете река Днепр. Художники Днепр на картинах изображают, писатели книги о Днепре пишут, поэты стихи и поэмы сочиняют.
Вот что рассказала Оксана ребятам о Днепре.
— Зачем же тогда нужно было уезжать? — удивились Игорюха с Витькой. — От самой замечательной реки.
— Эх вы! Неужели не понимаете? — Оксана укоризненно посмотрела на ребят. — Я ведь комсомолка.
— Как те, которые Магнитогорск и Братск строили? — сообразил Игорюха
— И Комсомольск? — спросил Витка
— Им труднее было, — сказала Оксана. — И в палатках жили, и в землянках. В мороз. А какие города людям оставили. Не то что некоторые...
Оксана презрительно сжала губы.
— Кто они, эти некоторые?
— А вот этого вам, ребята, действительно не понять.
— Почему?
— Маленькие вы, ребята, — вдруг очень печально сказала Оксана.
— Мы не маленькие,— обиделись Игорюха с Витькой.— Мы сами скоро города строить будем.
— На Ледовитом океане,— добавил Игорюха.
— Вот и мы с ним так же хотели,— и вправду непонятно сказала Оксана.
— С кем с ним? — осторожно спросил Игорюха.
— С одним человеком. В палатках хотели жить. Город с самого первого колышка строить. На Тихом океане. Или на Ледовитом...
— Жалеешь, что на океан не попала? — сообразил Витька.
— Еще попадешь,— утешил Игорюха.— Ты хоть и взрослая, Оксана, но молодая. Вместе там будем работать в двадцать первом веке.
— Хорошие вы хлопчики,— улыбнулась Оксана.— Только я совсем о другом жалею. Просто я думала, что он настоящий человек и настоящий комсомолец, а он оказался ни то ни сё.
— Твой друг? — спросил Игорюха.
— Да не друг теперь. Так, знакомый.
— Это сначала бывает знакомый. А потом — друг,— решил Игорюха.
— А если он предаст тебя, этот человек? Скажет, что ему надоела стройка. Что когда строишь дом, летом жарко, а зимой холодно. И что есть много других дел полегче. И что я — просто глупая, наивная девчонка. Раз здесь навсегда решила остаться.
— Он не был другом,— серьезно сказал Витька.— Он с самого начала просто знакомым был. Да еще очень плохим знакомым.
— Ты думаешь? — спросила Оксана Витьку.
И посмотрела на него так, будто она была школьницей, а Витька взрослым.
— И влюблялась ты в него зря,— еще серьезнее произнес Витька.
И тут Игорюха очень удивился. Ведь никто ни про какую любовь не говорил. С чего это Витька?
Еще обидится Оксана. Что она действительно, что ли, глупая: влюбляться в человека, который мог бросить такую стройку. Уехать.
— Угу, зря,— кивнула головой Оксана.
И вдруг Игорюха на длинных загнутых ресницах Оксаны увидел слезинку. Она мелькнула и пропала, словно и не было.
Игорюха даже подумал, что ему показалось. И еще подумал, что всё не так просто в этой взрослой жизни. Но все-таки молодец Оксана, что не уехала за этим знакомым Обо всем он еще пожалеет, да поздно будет.
И Оксана улыбнулась. Только не Игорюхе с Витькой, а кому-то за их спинами. То́масу, шоферу с панелевоза.