-Ой-е-ей, Маргарита Павловна. Директор школы, а ругаешься как грузчик.
- Да ведь сегодня с утра пришла моя соседка Катька и давай мне сочувствовать, мол, умерла твоя подруженька. Я уже и Леше пыталась дозвониться, а он трубку не берет. Я чуть с ума не сошла.
- Приходи, я тебе тоже кое-что интересное расскажу.
Судя по сбивчивому дыханию Риты, дорогу до Настиного дома она прошла очень быстрым шагом, скорее напоминавшим медленный бег. Настя обняла подругу:
- Здравствуй, дорогая! Наконец-то свиделись.
Рита тоже обняла Настю:
- Здравствуй, подруга! Как же ты нас напугала!
- Проходи, присядь на диван, отдохни, а то запыхалась, как будто бежала.
- Да и почти что. Не верится, что ты снова дома. Тем более, после сегодняшних вестей. Нет, сволочи, это же надо было придумать! Чей только поганый язык такое сочинил.
- Да Юлька это Чернова насочиняла. Видимо не терпится ей меня вслед за Лешей спровадить. Ну, что, отдышалась? Пойдем чай пить?
- Пойдем. А то мне не терпелось удостовериться, что у тебя все в порядке. А ты на удивление неплохо выглядишь. Похудела, но это тебе только на пользу. А так выглядишь посвежевшей. И не подумаешь даже, что ты была так тяжело больна.
- Так я, считай, месяц, как из больницы. У Маши жила как барыня. Делать ничего не надо, отдыхай – не хочу. Правда, со скуки чуток не померла.
- Ну, вот, наверное, с этого и пошел слушок.
- Ой, Ритка, видела бы ты, что сегодня в магазине было. Я захожу, а там все бабы аж онемели, Анна Петровна креститься давай. Ну и видок у них был,- и Настя от души рассмеялась.
- Оказывается, Юлька вчера им всем в магазине рассказывала, что я умерла, а Маша настолько ненавидела Алексея, что даже похоронить меня рядом с ним не захотела, в городе похоронила.
- Вот врушка! И ведь всю жизнь она какие-нибудь сплетни сочиняет. Что за язык? Но уж такая она есть. Теперь-то точно уже не изменится. Выгнала бы за сплетни ее с работы, но обязанности свои она хорошо исполняет, в школе чистота, придраться не к чему.
- Да, Бог с ней! Пусть живет, как хочет.
- О-о-о, блинчики. К Алексею на могилку ездила? Я ведь помню, как он любил твои блинчики.
- Ездила, попрощалась. Словно снова с ним поговорила. С души камень свалился, сразу легче стало. Что же делать, раз уж не ушли мы вместе? Дальше жить придется.
- Конечно. Не надо туда торопиться, успеется. Жаль, конечно, Лешу, но что теперь поделаешь? А мы тебя еще замуж отдадим.
- Бог с тобой, Рита! Какой замуж? Я теперь после Лешеньки ни на кого смотреть не смогу.
- Сейчас конечно. Но ведь, Настя, я думаю, что нам еще лет по тридцать отмерено. А раз тебя заранее похоронили, тебе теперь точно лет до ста придется жить. А одной-то все равно невесело. У детей теперь свои заботы, мы им сейчас только как няньки для внуков нужны. У меня только на прошлой неделе зять внуков забрал, почти месяц у нас жили. Теперь решил своих папу с мамой осчастливить. Да и пусть, я хоть отдохну немного. Сватья-то не слишком хочет внуками заниматься. Так что, думаю, скоро мне их снова привезут. Тебе, правда, некого пока нянчить, Полинка уже достаточно взрослая.
- Внук у меня скоро будет, Рита.
- Ну, что ж, поздравляю. Но все равно у детей своя жизнь, а нам на своей жизни рано еще крест ставить. Леша, конечно, навсегда останется твоей болью. Но ведь со временем любая боль притупляется, так что не зарекайся.
- Ладно, Рита. Вот со временем и поговорим об этом. А сейчас я даже пока об этом и слышать не хочу. Как блинчики?
- Да какие они могут быть? Как всегда - объедение.
- Расскажи хоть, что эти месяцы в деревне происходило. Я же совсем отстала от деревенских событий.
И снова, как в былые времена, сидели за столом две подруги, попивали свежезаваренный чаек и обсуждали деревенские новости.
Приехав вечером домой, Лешка и Ксения были обрадованы переменам, произошедшим с их мамой. Когда они вошли в дом, Настя сидела на диване в гостиной и вязала кофточку для будущего внука. Она все еще думала о произошедшем сегодня в магазине и на лице ее скользила легкая улыбка.
Книга 2. Глава 18.
Дни проходили чередой. Настя была в отпуске. Привычный круг забот вернул Насте вкус к жизни. Она уже не говорила ни с Ритой, ни с детьми о своей смерти. Надо было решать каждодневные мелкие вопросы, из которых слагалась жизнь, и это отвлекало от грустных мыслей. Пару раз за этот месяц побывала Настя на могилке Алексея. Она разговаривала и общалась с фотографией на кресте, как будто с живым мужем. Когда она рассказала об этих визитах на кладбище Рите, та побранила Настю: