Она все испортила и не представляла, как это исправить.
Что теперь Саша подумает о ней? Слезы уже ослепили ее и грозили пролиться в ладони.
И тут Рита задохнулась. Это было похоже на всхлип, но не одна слезинка не сползла по щеке. Радость, что охватила девушку, была такой неожиданной, и
неуместной, что Рита испугалась за свой рассудок. Но уже ничего не могла поделать. Облегчение охватило ее и оживило.
Рита вспомнила их поездку в магазин и то, как он смотрел на нее там. Как после этого он замкнулся. Как она сама растерялась, почувствовав, как ее собственное тело реагирует на близость его тела. Так же как было несколько минут назад. Только теперь это было сильнее и волнующе. Но теперь Рита знала, что Саша сторониться ее, и так странно ведет себя, не потому что тяготится ей.
Она не могла быть уверенной, но и сдаваться теперь не собиралась. Если есть хоть маленькая надежда завоевать Сашу, Рита готова ждать и бороться.
Он хотел ее поцеловать... Она знала это. Желала этого и боялась. Она тоже хотела его поцеловать. И она обязательно сделает это.
* * *
Последний месяц стал серьезным испытанием для Александра. И дело не в том, что он работал больше обычного, вряд ли это вообще возможно. Проблемой было то, что теперь это его тяготило. Бесконечные переговоры не вызывали того волнения, что прежде. А очередная битва за выгодный контракт не захватывала так, что он забывал о сне и отдыхе.
Сейчас он сидел на собрании директоров, чувствуя себя хуже не куда. Мало того, что он давно потерял нить разговора и даже не пытался вникнуть в суть проблемы, что излагал директор отдела рекламы. А ведь предполагалось что он, выслушав несколько предложенных вариантов, ее решения, выберет наиболее перспективный. Так еще и минуты считал до того момента, когда тот закончит свою речь и Саша выпроводит всех из кабинета для совещаний, и сможет остаться один. А единственное о чем сейчас Саша думал, так это о том, каким сукиным сыном был весь этот месяц.
Чувство вины не давало сосредоточиться на делах. Да и вообще, на чем-то другом. Он сам себя загнал в ловушку, и перекрыл единственный выход.
Мышка. Его маленькая Мышка. Она была несчастной. И это его вина. Как такое вообще могло случиться!? Как дошло до того, что он, именно тот, кто изо дня в день обижает ее, когда сам был готов разорвать кого угодно, посмевшего огорчить ее.
И ведь она не понимает, в чем ее вина. А все дело в том, что она ни в чем не виновата. Это он, чертов подлец, не в состоянии справиться с собой.
Хотя тут он не прав. Последний месяц ему не в чем было себя обвинить. За исключение пары инцидентов. Но в целом ему удалось приглушить сумасшедшее желание, что возникло при последнем близком контакте с Ритой. Только вот какой ценой!
Как последний трус, он избегал ее. Уходил на работу, пока девушка еще спала, а возвращался, когда она уже спит. Это в лучшем случае, а иногда и вовсе оставался на ночь в офисе. Казалось бы, что в этом ужасного? Он жил так последние несколько лет, и это давно стало нормой для него. Но он мог обмануть кого угодно, но не себя. Саша уже не мог оправдать себя тем, что это необходимо для бизнеса. Он-то знал истинную причину. И продолжал пропадать на работе, хотя больше всего на свете желал пойти домой. Туда где его ждала Рита.
А в том, что она ждала его, Саша не сомневался. Как часто он, переступая порог гостиной, заставал Риту спящей на диване, уютно свернувшейся под теплым пледом. А на столе стоял, давно остывший ужин. И Саша надеялся, что она не ждала его, чтобы поесть самой. На счет этого он давно дал указания Римме Николаевне, зная, что Мышка не станет перечить пожилой женщине, если та настоит, чтобы она поела.
И тогда Саша долго стоял в полумраке, любуясь неброской красотой девушки. Черты ее лица были слишком мягкими и тонкими, чтобы быть эффектными и поразить с первого взгляда. Фигура не имела выдающихся изгибов и форм, чтобы сразу привлечь взгляд. Но глядя на Риту, Сашу охватывало волнение, какое он не испытывал ни к одной красавице, встреченной им в столице.
Ему нравилось в ней все. Ее мягкие волосы, чуть ниже плеч, легкими волнами обрамляющие лицо. Большие темно-карие глаза, опушенные длинными ресничками, которые чуть касались век, когда малышка смотрела на него снизу вверх. Маленький, чуть вздернутый носик, заслугой которого стало, так прижившееся обращение "Мышка". И красиво очерченные губы, манившие Сашу так сильно, что требовалось усилие, что бы отвести от них взгляд.