— Молодец, Тамара, — одобрил Костя. — Садись за стол, вот тебе хлеб с маслом, чай сейчас вскипит.
— А вы?
— И мы попьем.
— Я так переживаю все время, — пожаловалась Тамара. — Училась, училась, в школе всегда по химии пятерки, и в техническом училище меня хвалили, сколько тетрадей исписала формулами, а тут первая трудность, и ничего поделать не могу. Вот тебе и химик! Но теперь я не отступлю, ни за что не отступлю!
— Еще кто знает, какой тот раствор окажется, — осторожно заметила Вера. — По виду судить нельзя.
— Не в этом же дело, — с досадой повторила Тамара.
— Я понимаю, — суховато отозвалась Вера. — В главном ты права.
«Неужели завидует? — удивленно подумал Костя. — Вот уж не подозревал за Верой такого. Разве важно, кто первым предложил?»
Потом, наедине, он высказал жене эти соображения. Вера рассердилась.
— Нисколько я не завидую, глупости тебе мерещатся.
Костя не продолжал спора. Но в душе не согласился с Верой. Если мерещатся, значит, что-то есть.
Утром в лабораторию зашел Минаев.
— Прислали ответ из научно-исследовательского института, — сообщил он. — Рекомендуют точно придерживаться указанных в инструкции соотношений.
— А я не придерживаюсь, — задорно проговорила Тамара.
Она рассказала начальнику цеха о вчерашнем опыте. Минаев заинтересовался, взболтнул раствор, прищурившись, долго разглядывал, даже понюхал.
— Вы на вкус попробуйте, Иван Васильевич, — посоветовала Вера.
— Что ж, налейте стопочку, если ручаетесь за качество. А как он поведет себя на обмазке?
— Будем пробовать, — сказала Вера.
Проверка раствора требовала времени. Во-первых, раствор, прежде чем пойти в работу, должен выстояться. Потом произведут первую обмазку, причем не всякий брак обнаруживается сразу. Иногда обмазка кажется вполне доброкачественной, нормально сохнет, но стоит после просушки окунуть в нее агрегат, чтобы наложить второй слой, как тонкая, кирпичного цвета корочка начинает лопаться и отскакивать. А бывали случаи, что брак обнаруживался еще позже — хорошая по всем признакам керамика во время заливки не выдерживала напора металла и разрушалась.
Однако на этот раз опыт оказался до конца удачным. Створоженный и возвращенный к жизни раствор оправдал себя: брака не было ни на одном этапе.
Тамара напрасно старалась скрыть свою радость. Что ни говорите, — удача. Когда к тебе приходит удача, больше веришь в себя.
«Я завидую? — мысленно спорила Вера с Костей. — Я ничуть не завидую, наоборот». Но в глубине души знала: была такая слабость. И, подавляя эту слабость, она горячо поддерживала перед Минаевым предложение Тамары о том, чтобы поставить серию опытов.
— Но ведь раньше у нас не было такого массового брака, — задумчиво сказал Минаев.
— Потому что прежде мы получали этил-силикат небольшими партиями, — объяснила Тамара. — Попадется такой, который резко отличается от предусмотренного в инструкции, — идет брак. Кончился этот состав, пришлют хороший — и брак прекращается. Химия любит точность.
— Может быть, может быть. Сама додумалась?
Тамара покраснела.
— Сама.
— Та-ак. Значит, хотите составлять новую инструкцию?
— А что ж? — вмешалась Вера. — Только вот лаборатория у нас очень бедная, как с анализами быть?
— В центральной заводской лаборатории любой анализ сделают.
…Внешне почти ничего не изменилось. Так же готовила Тамара растворы, так же получались они то удачными, то неудачными. Но теперь ей иногда удавалось исправить плохой раствор, меняя соотношение составных частей.
По нескольку раз в день бегала Тамара в центральную лабораторию — то носила на анализ этил-силикат или готовый раствор, то узнавала результаты. Часто наведывалась к ней инженер-химик Анна Александровна. Это она научила Тамару записывать результаты опытов в толстую клеенчатую тетрадь, посоветовала сделать кривую.
Дня не хватало, и вечерами Тамара и Вера оставались в цехе, а вместе с ними Минаев. Он был нетерпелив, во все вмешивался, наизусть знал все цифры из толстой клеенчатой тетради, сам чертил кривую, подходил к обмазчицам, наблюдал, как ведет себя приготовленный ими раствор, следил за временем просушки формы.