Иногда приходил в лабораторию и Бережков. Он тоже интересовался составом обмазки, предлагал варианты рецептов, а сам, будто машинально, мял в тонких пальцах кусочек воска, и постепенно воск превращался в изящную фигурку: лошадь, собаку, оленя.
— Я ведь, между прочим, по натуре художник, а не администратор. Самое трудное для меня — это приказывать, — признался как-то Бережков. — Нет у меня этой жилки.
Тамара, стоя у стола, готовила по разным рецептам растворы в мензурках и колбах. Некоторые сразу, уже по виду оказывались негодными, и она выливала их в раковину; другие оставляла отстаиваться, третьи проверяла, сделав обмазку на нескольких опытных деталях. Если обмазка после просушки оказывалась хорошей, раствор по этому рецепту готовили уже не в мензурках, а в бутыли и проверяли на целой производственной партии.
Вера вела записи всех опытов и помогала Тамаре готовить растворы.
Когда в вечернем институте не было занятий, приходил Костя. Чтобы не терять даром времени, он приносил с собой конспекты и, сидя в сторонке, занимался. А однажды пришел Вадим и потом стал наведываться часто. Его привлекала простая, дружеская атмосфера этих вечеров.
Костя и Вадим приносили с собой конфеты, печенье, но потом заметили, что гораздо охотнее поедается хлеб с салом, которым Минаева щедро снабжала жена. И тогда ребята тоже стали приносить еду посолиднее: булки, колбасу.
Прервав дела, ужинали. Впрочем, часто и дел-то никаких не оказывалось: сплошное томительное ожидание результата. Нередко результат приносил разочарование. Но чем больше они работали, тем увереннее нащупывали правильный путь.
31
В первый раз тетя поверила, что Соня задержалась на заводе в третью смену. Но когда Соня еще несколько ночей провела вне дома, она не на шутку встревожилась.
— Я сама пойду на завод! — решительно заявила Анна Андреевна. — Теперь не война — по две смены подряд мытарить. Ты вон похудела вовсе, и под глазами сине, сама на себя не походишь.
Соне сделалось стыдно перед теткой за свой обман. И все равно, ведь это не может вечно оставаться в тайне.
— Тетя, я не на заводе, — виновато потупившись, проговорила она. — Я вышла замуж.
— За-муж? Ты — замуж?!
Горькая обида звучала в голосе Анны Андреевны.
— И ты не сказала мне об этом? — дрожащим голосом продолжала она. — За всю мою любовь, за все заботы не удостоилась я сидеть за твоим свадебными столом…
Соня кинулась к тетке, прижалась щекой к ее полной теплой груди.
— Тетечка, милая, прости меня, ты мне — как мать. Ты будешь самой дорогой гостьей на моей свадьбе. Ведь свадьбы еще не было.
— Свадьбы не было, а ты не ночуешь дома?
Тетка отстранила Соню, заглянула ей в лицо. По бледным Сониным щекам текли слезы. Анна Андреевна удрученно покачала головой.
— Водит он тебя за нос, твой Вадим, вот что я тебе скажу.
— Тетя, я не за Вадима.
— А за кого?
— Ты не знаешь, он не заходил к нам. Аркадий Рогачев.
— Этот черный, который тебя провожал?
Соня кивнула.
— Ну-ка, давай сядем, расскажи толком, что у вас там получилось. Почему от людей таитесь?
Тетка вытерла Сонино лицо своим платком, усадила ее на диван.
— Мы поженимся, тетя, ты не думай. Он написал родителям. Он живет один, а родители у него на Севере, ну вот, он написал, чтобы они прислали денег на свадьбу. Он вообще такой… ну, привык хорошо жить. Квартира, обстановка — ты удивишься.
— Зачем ты доверилась-то ему раньше времени, Сонечка? — упрекнула Анна Андреевна.
— Так получилось, тетя. И потом, как же не верить человеку, если всю жизнь собираешься с ним…
— Ну, свадьбу ладно еще, так-сяк, а в загс-то кто вам мешает сходить? Тут ведь денег больших не нужно.
Соня смутилась. Она и сама говорила об этом Аркадию, но он убедил ее… или не то что убедил, а пытался убедить, что расписываться надо в день свадьбы, так будет торжественнее. И теперь Соне ничего не оставалось, как повторить его слова.
— Мы — потом… Мы хотим, чтобы торжественно.
Тетка долго молчала, глядя прямо перед собой опечаленными глазами. Соне сделалось тягостно от ее молчания.
— Тетя, ну не надо, не порти мне настроения. Ведь как-никак у меня медовый месяц.
— Горький ты себе мед выбрала, Сонечка, — вздохнула Анна Андреевна. — Юлит он. Не женится он на тебе. Зря ты Вадима… Я же виновата, все отговаривала, вот и…
— Как ты могла это подумать, тетя! Аркадий меня любит. Ты не знаешь, какой он ласковый.