Ну хорошо, если великим светилам науки просто повезло, если бы это была всего лишь интуиция, разве не следует ожидать, что другие области мышления достигнут такого же прогресса, как наука? Разве те, кто стоял у истоков духовных верований и метафизической философии, не были новаторскими и творческими личностями? Разве не было множества людей, которые начали рождать новые идеи задолго до появления науки в ее теперешнем понимании? Почему же тогда они не добились технического прогресса и не изменили мир? Не потому, что они сосредоточены исключительно на более абстрактных философских понятиях. Всевозможные религиозные и духовные верования пытаются излечить больных, предотвратить чуму и голод и предсказать стихийные бедствия; разве они не пытаются решить проблемы человечества и не стремятся улучшить нашу жизнь за счет способности предсказывать явления и контролировать природу? Если прогресс был достигнут случайно, почему другие области мыслительной деятельности не достигли такого прогресса, как наука?
На этот вопрос можно получить частичный ответ, если отказаться от идеи о том, что ключевыми атрибутами науки являются новые идеи, видение через опыт или любая логика открытия; скорее, наука определяется тем, как она оценивает утверждения после того, как они сделаны. Именно логика доказательства и практика, основанная на этой логике, определяют науку. Такая логика — необходимый, но недостаточный компонент науки; научный процесс требует гораздо большего, в том числе изучения источников человеческой ошибки и постоянных усилий по смягчению таких ошибок, изучения и устранения источников предвзятости, избавление от ложных закономерностей и использования расширенной статистической базы. Однако вы не найдете этого в деятельности великих светил науки или их лабораторий; светила слишком заняты изобретением новаций и иконоборческих концепций и проталкиванием оных в мир простых смертных, во второй ярус исследователей, «нижестоящим» ученым.
После того как светила выдвинули свои идеи, после того как они опубликовали свои статьи и прочитали лекции, их научные коллеги затем принимаются за логическое обоснование. Одни ведут споры вокруг существующих данных. Другие повторяют эксперименты, чтобы увидеть, дают ли они заявленные результаты. Посредством экспериментов, предназначенных для проверки дедуктивных предсказаний теории, генерируются новые данные. Новая теория проверяется, дорабатывается и, при необходимости, модифицируется, что приводит к новому витку исследований, проверки и обсуждения. Теория, вероятно, будет принята одними и отвергнута другими, но со временем становится ясно, где она хорошо работает, что она предсказывает, а что нет, и в чем заключается ее ценность. Именно в этом процессе развития провидческой идеи и делается настоящая наука — там, где реализуются научные методы. Именно на этом отрезке можно найти различие между тем, что является наукой, и тем, что не является таковой.
Когда светила ошибаются или заблуждаются, как это часто бывает, именно последующие ученые убирают за ними беспорядок. Когда светила правы, как это иногда случается, последующие ученые проверяют и сравнивают теорию с миром природы и более широкой сетью убеждений. Если светила оказались правы, то заслугу прогресса приписывают именно им, а не тем, кто действительно оценивал идеи, — и именно светил обычно изучают те, кто желает понять науку.
Но кто такие эти ученые, идущие следом за светилами? Это хорошо подготовленные, обученные, укоренившиеся члены научного истеблишмента, которые читают влиятельные журналы, посещают лекции светила, а затем возвращаются в свои лаборатории и корпят над экспериментами, стараясь проверить, выдерживают ли идеи «гения» проверку природой. Они представляют собой основу рационального прогресса, каждый по-своему предвзятый, но в совокупности они составляют байесовское тело, которое причудливо изгибается и борется с идеями, порожденными светилами. Они — извечные судьи научных программ, жюри парадигм, великие оценщики идей. Именно на этом следует сосредоточить свое внимание тем, кто хочет понять науку. Гораздо менее заметные ученые-последователи повторяют и расширяют эксперименты корифеев, разрабатывают и развивают теории и в конечном итоге определяют, какие грандиозные открытия подтвердятся со временем.