В последнее время женщины решили, будто делать вид, что все решает муж, унизительно. Они не хотят больше возвеличивать своих мужей и притворяться, что сами они слабы и наивны. Женщины протестуют и публично берут на себя ответственность за семью, таким образом, раскрывая обман. Между супругами возникают конфликты, и они либо меняют лидера, либо борются за равное лидерство (нежизнеспособная организация), либо разводятся. Терапевт может оказаться в ситуации, когда ему необходимо поддержать обман относительно ответственности мужа, даже если совершенно ясно, что он ни за что не отвечает. Иногда же супругов приходится убеждать, что жена действительно определяет все происходящее в семье и что такая иерархия — не просто шутка.
Однажды я отбирал нормальные семьи для исследования, в котором предполагалось выяснить, чем нормальные семьи отличаются от ненормальных. Этот проект включал еще и такую процедуру: выбирали старшеклассника и просили его семью прийти на интервью. Я включил в интервью вопрос о том, с кем из членов семьи велись телефонные переговоры по поводу приглашения принять участие в исследовании, т. е. кто из членов семьи согласился участвовать. Проверяя выборку из 30 нормальных семей, я обнаружил, что в 27 из них решение об участии семьи в исследовании мать принимала единолично. Это означало, что она могла уговорить мужа и детей-подростков перенести неудобства, связанные с приходом на исследование, даже не советуясь с ними. Все эти семьи пришли. В двух случаях по телефону сначала разговаривали с мужьями, которые сказали, что им надо спросить у жен. И в одном случае, когда муж сам принял решение об участии семьи в исследовании, не спрашивая жену и детей, семья не пришла.
Я когда-то заинтересовался концепцией властного отца, угрожающего кастрацией, которую описал Зигмунд Фрейд. Похоже, теперь таких мужчин уже нет. Я разыскал женщину, выросшую в Вене во времена Фрейда, и расспросил ее о семье. Она сказала, что в ее семье отец был начальником, если не тираном. Она добавила: «Мы даже не могли сесть на папин стул». Заинтригованный, я спросил, а как же отцу удавалось держать всех подальше от своего стула. Женщина ответила: «О, папа этого не делал. Мать запретила нам это и сказала, что если мы сядем на отцовский стул, то у нас вскочат прыщи на заднице». Можно сказать, что мать отвечала за то, чтобы все решал отец.
Один из забавных фактов, которые я подметил в последние годы, заключается в следующем: большинство супружеских пар, приходящих на терапию, демонстрируют, что у жены более высокий статус, чем у мужа. Это совершенно противоречит убеждению, что жены порабощены патриархальными мужьями. Жена представляет своего мужа как имеющего более низкий, чем она, статус, потому что она больше зарабатывает, или потому что она из более приличной, по ее оценкам, семьи, или потому что лучше образованна, или лучше выражает свои мысли и т. п. Они приходят как неравные. Я не делаю здесь никаких выводов о том, что в нашей культуре женщины обладают более высоким статусом, чем мужчины, или равны им. Я говорю только о тех, кто приходит на психотерапию. Иногда женщина выражает это совершенно ясно, приведя своего мужа на терапию и сказав терапевту что-то вроде: «Сделайте с ним что-нибудь». Женщина хочет, чтобы статус ее мужа вырос по сравнению с ее статусом, желает, чтобы он «был мужчиной». Супервизору, сосредоточенному на правах женщин, необходимо найти путь, который привел бы к этому желательному для женщины изменению.
Вопрос иерархии во взаимоотношениях супружеской пары осложняется еще и использованием симптомов для обсуждения супружеских проблем. Несколько лет назад было отмечено, что когда человек признается в своей беспомощности и говорит что-то вроде: «Я не могу с этим справиться», это признание дает ему власть. Я впервые осознал этот парадокс, когда работал с женщиной, страдавшей навязчивым мытьем рук. Женщина жаловалась, что ее муж — тиран, а он, конечно же, соглашался с тем, что все в семье решает он и настаивает на том, чтобы все было так, как он хочет. Но за этой видимой иерархией чувствовалась скрытая; жена не ходила за покупками, так как боялась, что в магазине она может испачкаться. Так что по магазинам ходил муж. Жена не мыла посуду, так как если она мочила руки, то тут же начинала мыть их и не могла остановиться. Так что это тоже делал муж. Он требовал, чтобы дома было чисто, но не мог заставить жену делать уборку, так как она предполагала контакт с чистящими средствами, содержащими токсичные компоненты. Так что всю уборку делал муж. Обладая своим симптомом, жена требовала, чтобы муж делал всю черную работу по дому, и при этом обвиняла его в тирании. Само собой, муж ничего не мог сделать по-своему.