При описываемом подходе на первом интервью или в начале второго с супругами можно встречаться или индивидуально, или всем вместе. Полезно получить информацию, которую каждый из них не хочет выкладывать в присутствии другого. Например, иногда один из супругов приходит на терапию скорее с намерением развестись, чем спасти свой брак. Незнание этого может привести к напрасной трате времени. Когда терапевт встречается с супругами по отдельности, возникает проблема сохранения конфиденциальности, но выгода перевешивает недостатки. Супруги просят не раскрывать их секретов, но терапевту не стоит попадаться на эту просьбу. Терапевт может взять на себя ответственность за то, что делать с доверенными ему секретами, и в этом нет ничего плохого.
Есть еще одна причина встречаться с супругами по отдельности: для того чтобы дело двигалось, терапевту нужно обладать авторитетом, а авторитет требует власти. Один из путей получения власти — контроль над информацией. Если терапевт проводит только совместные встречи с супругами, каждый из них в курсе относительно того, что говорит терапевту другой. Если же терапевт встречается с ними по отдельности, они не будут знать, о чем говорил с их половиной терапевт. Знать это будет только терапевт. Так как у терапевта больше информации, чем у любого из супругов, он обладает большей властью. Если супруги схватились и их никак не разнять, то, для того чтобы хоть как-то двигаться вперед, терапевту нужен авторитет.
Целью этого описания является второе интервью с вышеупомянутыми супругами. На первом интервью терапевт не дал никаких указаний, и супруги вернулись, ожидая еще одного обсуждения своей неудовлетворенности. Второе интервью и началось с такого обсуждения, при этом каждый из них жаловался на другого терапевту. Дискуссия была такой, какую интеллектуальные, владеющие ораторским мастерством пары, если им это позволить, могут вести в течение многих сеансов, как это часто и бывает в частной практике. Однако в этом директивном краткосрочном подходе такое прекрасно высказанное доказательство интеллектуальности препятствует изменению, так как изменение требует действий.
Когда муж сказал, что он сомневается в любви своей жены, терапевт попросил его привести доказательства. Муж сказал: «Она совершенно не хочет проводить со мной время, я не получаю от нее почти никакой теплоты и чувства, физически и эмоционально». Жена перебила его, сказав: «Это неправда». Муж не согласился и продолжил: «Я чувствую себя полностью исключенным из ее жизни. Я что-то узнаю, только когда слышу, как она говорит об этом с другими по телефону. Я не чувствую, что она вообще хочет быть со мной. Я думаю, что она уже очень близка к тому, чтобы уйти, хочет быть сама по себе, без меня». Он добавил: «Я на самом деле очень старался, но не получил от нее никакой положительной обратной связи».
Терапевт сказал: «А как же момент, когда она потянулась к вам и прикоснулась? Вы на это никак не отреагировали». Муж ответил: «Я это заметил. Дома она так не делает». Жена гневно перебила его: «Это неправда! Все это абсолютная ложь!»
Терапевт продолжал: «Какие могут быть доказательства того, что она любит вас?»
Муж ответил: «Ну, мы же здесь и все еще живем вместе».
Терапевт спросил: «Вы думаете, она интересуется кем-то другим?» (Когда он встречался с женой индивидуально, она сказала, что у нее никого нет.)
«Не думаю, что проблема в этом. Нет», — сказал муж.
Терапевт сказал: «Вы чувствуете, что хотите большего контакта, но не получаете его». — «Да, это так, — сказал муж. — Мы притворяемся, будто что-то предпринимаем, вроде этой терапии. Из-за чувства вины или потому, что трудно сделать последний шаг».
«Вы ищете легкого решения?»
«Может быть, легкого выхода для нас обоих. Чувства какой-то ответственности за брак. В любом случае, я не чувствую, что меня очень сильно хотят».
Обернувшись к жене, терапевт спросил: «А вы? Как вы считаете, он вас любит или нет?»
«О, я думаю, он меня любит, — ответила жена. — Я знаю, он часто говорит, что ненавидит меня, но он тогда просто выходит из себя. Хотя, когда он это делает, мне больно, конечно… очень. Я хочу, чтобы он… я хотела бы, чтобы мне выражали свою любовь не так, как делает он. А он не хочет делать это так, как я хочу, так как не считает, что так, как я хочу, — лучше. Я думаю, что мы оба должны найти слова, которые бы позволили каждому высказывать это другому. И нам надо научиться с большей готовностью принимать разные выражения любви». Она добавила: «Я думаю, что он теряет терпение. И мне сейчас на самом деле очень плохо».