Видя, как спокойно, твердо и доброжелательно терапевт производил эту интервенцию, наблюдатели никогда не сказали бы, что ему было трудно. Как только он уверился в необходимости такого подхода, он стал осуществлять его с воодушевлением и на высоком уровне. Глядя на жену, он добавил: «А вашей вины здесь нет». Снова обратившись к мужу, он сказал: «Вначале вам, возможно, придется притвориться, потому что сейчас вы не в себе, вы все еще чувствуете себя обманутым и нежеланным. Вам придется притворяться неделю или около того, что вы влюблены в нее. Приложите усилия. Как только вы начнете что-то делать, вы вдруг осознаете: «Смотри-ка, а наш брак становится лучше». Так вот, я собираюсь возложить на вас ответственность. Вам не нравятся мои слова — действительно, выслушивать такое непросто. Но я совершенно не вижу ничего такого, что говорило бы о виновности вашей жены в возникновении проблемы».
Жена перебила его, сказав: «Что-то все-таки должно быть».
«Нет», — ответил терапевт.
Муж подался вперед и сказал: «Давайте поговорим об этом. Я говорю вам, что все это — бред собачий».
«Нет, — настаивал терапевт. — Вы действительно должны ухаживать за своей женой».
Муж сказал с нажимом: «Она проводит время, рассказывая мне, что все, что я делаю — плохо, и сам я — тоже дерьмо».
«Вам стоит убедить ее, что это не так, — ответил терапевт. — Вы должны убедить ее в этом, начав за ней ухаживать, встречать ее с работы, звонить ей в течение дня».
«Я звоню ей в течение дня. Я не могу дозвониться. Она никогда не перезванивает. Она слишком занята».
«Отпроситесь с работы и встретьтесь с ней за ланчем, — предложил терапевт. — Проводите с ней время, не позволяйте ей пропадать из виду. Она — ценное приобретение. Если вы цените ее больше, чем маргарин, тогда вам лучше следовать за ней, потому что она собирается растаять».
«Это правда, — сказал муж, — я в этом уверен».
«Вам на самом деле стоит перейти в наступление… занять активную позицию и следовать за ней… и не говорить о критике. Она просто хочет вас проучить».
«Да, но ее критика звучит не как «Мне не нравится, когда ты это делаешь», она говорит: «Я ухожу»».
«Идите вместе с ней».
«Меня не приглашают».
«Не стоит ждать приглашения, вы — мужчина в доме».
«Она не бывает дома. Она каждый вечер приходит домой в полдевятого, в девять. Я каждый вечер прихожу домой первым. Что я могу сделать? Я сижу дома».
«Идите встречать ее к месту работы».
В этот момент терапевту позвонил супервизор. Пока они разговаривали по телефону, жена потянулась к мужу и погладила его по руке. (Так как жену полностью освободили от обвинений в развале брака, ей пришлось проявить активность, потому что она знала, что это неправда.) Он отреагировал словами: «Все в порядке».
По телефону супервизор предложил не обсуждать с мужем абстрактные вопросы, а перечислить конкретные вещи, которые муж мог бы сделать уже завтра. Как только терапевт повесил трубку, муж сказал: «Да уж, после двух часов это слишком смелое заявление», имея в виду, что у них было всего второе интервью.
«Я хочу, чтобы вы подумали над этим и избавились от всех препятствий», — сказал терапевт.
«Мы уже думаем», — ответил муж, имея в виду себя и жену как диаду.
«Что вам нужно сделать завтра, чтобы она не просочилась у вас сквозь пальцы, не ускользнула от вас?» — спросил терапевт.
«Отказаться от всех своих убеждений» — ответил муж.
«Ну, вы должны их изменить в ближайшие две недели».
«Я, пожалуй, не хочу этого делать».
«Ладно, что могло бы вам помочь?.. Что вы могли бы сделать уже завтра, чтобы убедить ее, что она — любовь всей вашей жизни?»
«Я в этом совершенно не уверен».
«Я понимаю, что поначалу для вас это будет трудно, так как вы колеблетесь».