Есть мнение, что топонимика – это синтез лингвистики, географии и истории. Однако с этим едва ли можно согласиться. Прежде всего представители исторических наук занимаются лишь некоторыми типами географических названий, интересующими их и не имеющими существенной ценности для географов. То же можно сказать о географах, которых интересуют не те топонимы, которыми занимаются историки. Только лингвисты могут и должны анализировать все типы географических названий в их связи друг с другом, с прочими собственными именами и со всей системой языка, в котором они создаются и употребляются.
Только лингвистическими методами могут быть проверены гипотезы относительно происхождения ряда географических названий. Также только лингвисты дают ответ на многочисленные вопросы географов относительно написания географических названий на данном языке и передачи их средствами других языков, целесообразности выбора тех или иных новых названий и замены старых.
Представитель каждой науки смотрит на топонимы своими глазами, обращает внимание на различные их особенности и делает выводы совершенно равного характера, подтверждающие, например, концентрацию земель в руках небольшой группы земельных магнатов (историк, социолог), подтверждающие наличие полезных ископаемых (геолог, географ), И то и другое лишь косвенно интересует лингвиста, изучающего законы создания и изменения слов, закономерности накопления характеристик одного типа и убывания особенностей иного типа в разное время, в разных говорах данного языка, в разных местах страны.
Топонимика – это отрасль лингвистики, изучающая историю создания, преобразования и функционирования географических названий. Исторический компонент в топонимике обязателен. Но это не история государств и народов, а история языка. Ни одно историческое событие не отражается в языке непосредственно. Следы его могут быть лишь косвенно обнаружены в отдельных словах, поскольку язык представляет собой достаточно автономную систему, с трудом подвергающуюся внешним влияниям, но постоянно изменяющуюся по своим собственным законам. Не стоят в стороне от этих законов и топонимы, хотя их развитие может быть и достаточно автономным, не всегда согласующимся с общими тенденциями данного языка.
Географический компонент также не чужд топонимике. Но и это особая, лингвистическая география, занимающаяся изучением «расселения» по поверхности земли отдельных слов и даже отдельных оттенков значения некоторых из них, «путешествий» некоторых слов, «переселения» их на другие территории.
Следовательно, топонимисты продолжают традиционные лингвистические исследования с привлечением дополнительных объектов и материалов, подобно тому, как биохимики, оставаясь химиками, переносят свои наблюдения на химические процессы, происходящие внутри я^ивых организмов, т. е. также распространяя их на иные объекты и привлекая дополнительные материалы исследования.
Однако сама специфика имен собственных (ведь имена это не весь язык) подразумевает ряд ограничений в применении методов общего языкознания и некоторое их видоизменение, продиктованное характером ономастических исследований.
В данной книге осуществляется исключительно лингвистическое исследование географических названий. Они рассматриваются как слова, независимо от того, приняты ли они теперь или подверглись изменениям, поскольку они представляют интерес как определенные топонимические единицы, соотносящиеся с известными типами имен, а не только как слова, существующие сегодня. В связи с тем, что географические объекты часто переименовываются, прежние названия не исключаем из рассмотрения только потому, что они больше не существуют. Они существовали, а следовательно, представляли определенный тип топонимов, характерный для известной эпохи. И если для современной географии они больше ничего не значат, в языке они могли оставить определенный след и повлиять на дальнейшее развитие топонимических моделей и систем.
Ушедшие из активного употребления топонимы представляют значительный интерес для исторической географии, изучающей состояние территории в прошлом, для всего комплекса исторических наук, а также для историй культуры отдельных народов, в особенности тех, чье прошлое недостаточно полно отражено в исторических памятниках письменности и в других источниках.