Что-то до.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Доброе сердце
Как известно, войны ведут по двум причинам. Одна из них - власть, другая - деньги. Но какое дело до власти и денег обычному деревенскому мужику? Ему важнее, чтобы земля плодородила, да печь в доме топилась.
Хакуун Доверн Трактат о мире и войне
Мерный звук цокота копыт эхом проносился по расщелине между каменистыми сводами. Лошадь, навьюченная различными сумками и тюками, резко остановилась, встала на дыбы и завизжала. Раскат грома, грохот которого многократно приумножился, отражаясь от стен древних и могучих гор Онона, испугал коня. Всадник в пыльном плаще и стертых сапогах, пытаясь укрыться от порывистого ветра высветившем капюшоном, натянул поводья и погладил животное по тёмной гриве.
-Тише, дружок. Это гром, пускай и в горах, но всего лишь гром. Нам нужно поспешить, ведь ни я, ни ты не хотим встретить ненастье без крыши над головой.
Гнедой конь, явно не разделявший энтузиазма своего наездника, зафыркал, но все же двинулся дальше по каменистой тропе, выщербленной вдоль свода горы. Небо чернело и сгущалось, темной кавалькадой надвигались тучи, а вдалеке белыми вспышками мелькала молния, вспарывая черно-серое полотно. Ветер то и дело норовился вырвать седока из седла, таким он был сильным и пронизывающим. Он, словно играясь, носился из стороны в сторону, разбрасывал за собой листья и пел, протяжно и угрожающе завывая. То стихая на мгновенье, то вновь, с большей силой, врываясь в расщелину, ветер волною ударялся о миниатюрную фигурку молодой девушки и ее верного коня. Арвель безуспешно пыталась прикрыть лицо краем остроконечного капюшона, а конь фыркал и отворачивался от пыли, несущейся прямо ему в глаза.
Горы-близнецы Онона славились своим не гостеприимством: потоки ветра, что огибали массивы гор, врывались в ущелье, препятствуя спокойному переходу. Кроме сильного ветра, которое существенно замедляло движение, перевал кишел гарпиями. Все дело было в месте их гнездования, пускай люди и догадались о его местоположении, но добраться и тем более сжечь гнезда не представлялось возможным - так высоко они находились. Однако это не мешало гарпиям спускаться вниз к каменистой дороге и нападать на караваны, шедшие из северного королевства Аунбердин на юг, к морю. Пару лет назад, когда первопроходцы открыли этот перевал и обнаружили, сколько времени пути можно сэкономить, не огибая горы, от путников и караванов не было отбоя. Не подозревая об опасности, что таилась на вершинах, первые проходящие купцы с обозами не имели при себе достаточное количество охраны, вооруженной арбалетами и луками, что, безусловно, делало их легкой добычей для бестий с неба. Гарпии нападали и грабили лишь с одной целью: у них была необъяснимая мания ко всему, что блестит. Поэтому рядом с обглоданными, истерзанными трупами людей и лошадей, лежали почти нетронутые мешки с зерном, кучи оружия и доспехи, некогда защищавшие своих хозяев, дорогие ткани и роскошные меха. Пропадали лишь драгоценные камни: ограненные изумруды и сапфиры, кроваво-красные рубины, алмазы и бесконечно лиловые аметисты. Спустя время перевал стали считать дурным и опасным местом; мало кто отваживался подходить к горам, а еще меньше тех, кто проходил горы напрямик. Однако были и те, кто ради жажды наживы рисковали своей жизнью, и все же заходили в перевал, чтобы обшарить богатые и плотно забитые тюки, мешки, сундуки и ларцы. Помимо богатств, которые буквально лежали под ногами, среди знати, в особенности у магов и чародеев, очень ценились перья гарпий. Красные, рыжевато-бурые вплоть до золотисто желтых они были узкими и тугими по всей длине стержня с острым и длинным концом. Когда перо выдергивалось из крыла гарпии, его черный очин можно было использовать как оружие. Вся ценность заключалась в том, что, во-первых, в высоких кругах, наличие такого пера как инструмента для письма считалось наивысшим признаком состоятельности человека, который уверенно держался на ногах и вел роскошную жизнь. А во-вторых, эти перья имели особенные магические свойства, которые нужны были чародеям для приготовления зелий и декоктов. И как это всегда было - там, где есть спрос, есть и предложение. Поэтому все, кому лень полезли в перевал за этими чудными перьями, невзирая на опасность быть атакованным стаей гарпий. Это обстоятельство еще больше раззадорило бестий, и их популяция разрослась до небывалого величия. Но все же нельзя было считать перевал непреодолимым: у гарпий выделились сезоны охоты и сезоны покоя, когда последние уходили в глубокую спячку. Сезон охоты начинался весной, в те моменты, когда снега не было уже и в помине, а пение птиц, прилетевших с юга, вновь окутывало позеленевшие луга. Ознаменованием же окончания сезона всегда было первое крупное выпадение снега. Тогда гарпии улетали обратно в гнезда, утепляли их и пересиживали наступившую зиму. Хоть стояло и знойное лето, Арвель все же надеялась проскочить незамеченной. В этом ей должен был помочь дождь, тучи которого уже несколько дней собирались, сгущаясь и уплотняясь в черные массивы. Небо уже третий день озарялось вспышками молний.