Гай задумчиво оглядел обшарпанную кабину рейдера.
— Бартер? Почему бы и нет? У меня есть одно предложение…
— Ну, ну, не тяни!
— Я хочу выучиться на пилота. Возьмете себе стажера?
18
Гай рассматривал Причиндалы Сына Маминой Подруги и тихо ржал.
Тот, кто придумал такое название обладал очевидным чувством юмора. В системе звезды по имени Мама было тринадцать планет, самая крупная из которых — Мамина Подруга — была по объему и массе суммарно больше остальной мелочи. Сын Маминой Подруги — единственный спутник планеты, имел продолговатую форму, специфический красный цвет поверхности и был похож на…
Изначально база сталкеров представляла собой одну огромную сферу, примерно на треть погруженную в грунт. Потом места стало не хватать и рядом достроили еще один корпус — чуть больше по размеру. Так у Сына Маминой Подруги появились Причиндалы.
— Мы не сможем учить тебя по классической схеме, — сказал Иоахим. — Три года летных курсов — это слишком долго, верно?
— Верно.
— Есть ускоренный вариант, но…
— Но — что?
— Я могу и не выдюжить…
— А вы–то тут причем? — удивился Гай. — Я думал, имеются в виду гипнопрограммы, или виртшлем, или что–то подобное…
— Именно. Только хрена с два ты найдешь в наших дебрях лицензионную гипнопрограмму для пилота. Ты представляешь себе, как они работают?
— Ну–у–у…
— Понятно. Объясняю: берется успешный пилот, запихивается в медкапсулу и проводится ментоскопирование тех участков его памяти, которые касаются обучения и опыта пилотирования. Кодируется, потом — абра–кадабра, сим–салябим и загружается в мозг ученика пакетами, объем которых зависит от индивидуальных способностей и восприимчивости. А потом уже ученик отрабатывает полученные воспоминания на практике — ну, чтобы сделать их актуализировать, сродниться с полученным опытом. А знаешь, почему сейчас почти никто не обучает подобным образом?
— Почему?
— Люди мрут как мухи. Мозг не выдерживает, лопаются сосуды, температура поднимается… Киборгам в этом смысле проще — но ты же не киборг?
— Неа.
— Ну вот. Это первая причина. А вторая причина — подключаться приходиться чуть ли не напрямую, по большому счету оборудование — это всего лишь фильтр между памятью донора и сознанием реципиента. Раньше умели хранить объемные пакеты мнемо–данных, теперь — технология практически утеряна. Может, на Пангее кто–то и умеет делать записи на кристаллы памяти, но мне сие не известно! Так что придется нам с тобой полежать на соседних койках несколько суток… — фон дер Бодден аккуратно, почти ювелирно подкорректировал курс корабля, сверился с данными приборов и снова обернулся к парню. — Короче, ты хорошенько обдумай это предложение по бартеру. Просто я признаюсь честно, что обдеру тебя как липку. От цены за транспортник и гроша не останется! Всё дело в том, что я буду обязан многим людям, и долги эти придется отдавать… Ну смотри — я знаю лабораторию, где есть оборудование. Я знаю доктора, который может провернуть операцию. И знаю реабилитационный центр, в котором буду валяться подобно овощу после того, как у меня из мозга высосут драгоценный–неповторимый жизненный опыт. Заодно уж и приведу себя в порядок — а то похож стал на бурдюк! — сталкер ухватил себя за объемное пузо. — А это стоит бешеных денег! Твой транспортник потянет тысяч на восемьсот–девятьсот, по расценкам Причиндалов. Вот, считай, останется от них кусков тридцать. Сделаешь со мной пару рейдов стажером, оформим тебя сталкером… Нормально?
— Нормально. Только я и понятия не имею, что вы из себя представляете как пилот… Я беру, по сути…
— Кота в мешке? Пойдем, покажу тебе кое–что…
Иоахим фон дер Бодден провел парня по узким коридорам рейдера в свою каюту. Здесь было на удивление аккуратно: койка идеально застелена, на полу — ни соринки, на стене в зацепах висит отполированный лазган и пара фотографий. Вот к фотографиям Гай и присмотрелся.
В стройном молодом военном с щегольскими усиками было сложно узнать нынешнего толстого сталкера. Форма и награда на его груди заставили парня озадаченно хмыкнуть, и он глянул на вторую фотографию. Здесь снова был Иоахим фон дер Бодден — уже зрелый мужчина — вместе с целым экипажем на фоне самого, пожалуй, знаменитой модели тяжелого бомбера в освоенном космосе — «SternWolf‑88».