Однако по прошествии обещанных двух недель и трёх дней за переводом никто не пришёл. И в течении всей последующей зимы не появлялся ни парень с метающимся взглядом, ни кто-либо ещё. В конце концов, Никита убрал так никем и не востребованные страницы в старую папку и засунул в шкаф.
Его образ жизни в зимнее время года был вяло-размеренным, как будто течение жизни на самом деле замерзало от зимних холодов. Немного поразмышляв, поначалу, о том, что могло быть сказано далее в прерванном тексте, Никита в итоге пришёл к выводу, что не имеет никакого смысла предполагать вообще что-либо, памятуя постулаты, высказанные в самом тексте. Что бы он ни предположил, это невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Очевидно было одно – случившееся с Никитой летом, при всей своей нереальности, потеряло свою «невозможную» составляющую, тревожащую человеческое здравомыслие и рассудительность, и стало просто значимым фактом в жизни Никиты. Теперь, когда он вспоминал Наташу, ему даже начинало казаться, что он снова ощущает её тепло с уютным телесным запахом. Может это и была одна из тех вероятных возможностей, на упоминании о которых оборвался тот странный трактат? И единственная ли это возможность?
С приходом весны Никита стал больше гулять по улицам, которые, выбравшись из замёршего состояния, активно избавлялись от слякотной влажности. Просачиваясь сквозь ещё костлявые ветки, солнечный свет чешуйчато отражался в разноформенных лужицах, заставляя людей щуриться от дрожащих отблесков.
В один из таких дней, Никита не спеша шёл по небольшой улочке, стараясь не ступать в разлившиеся по тротуару лужи. В его голове вертелась идея нового рассказа. Она уже достаточно сформировалась, чтобы можно было начать её «выписывать». Воспоминания о Наташе натолкнули его на мысль написать про жизнь девушки, не конкретно Наташи, а просто «вероятную» жизнь «возможной» девушки. Он был уверен, что сможет описать эту жизнь больше не на уровне событий, а на уровне эмоций, чувств, ощущений. Даже физических ощущений. Он не задумывался, откуда в нём эта уверенность. Он просто знал, что будет писать. Единственное, чего он ещё не знал – это то, что в итоге у него получится целый роман.
ПУСТОТЫ
Как ни странно, но Пустота – это продукт человеческой жизнедеятельности. В Природе Пустоты не существует. Существуют пространства, но они не имеют никакого отношения к Пустоте. И только то, что создано человеком, может, и, рано или поздно, неминуемо наполняется Пустотой. Ну, представьте большое офисное здание, построенное одними людьми для того, чтобы другие люди проводили в нём своё рабочее время. Но вот рабочее время кончается, и люди покидают многочисленные помещения и расходятся по домам. И вот ночью стоит этакий громадный параллелепипед, разрешеченный тёмными пятнами неосвещённых окон, заполненный Пустотой. И не имеет значения, сколько мебели и всяческой техники стоит в этих помещениях; там царит Пустота с безличным казённым запахом. И если в это же время посмотреть на жилой дом, то впечатление должно быть совсем другим. Во-первых, всегда найдётся одно-два окна, в которых горит свет, означая собой, что кто-то не спит по какой-то причине (какой простор для гадания о причинах чьего-то позднего бодрствования, правда? ). Во-вторых, конечно, и за неосвещёнными окнами жилого дома есть немало «пустующих» помещений, – например, кухни или комнаты, в которых никто не ночует – но на самом деле они наполнены неповторимой атмосферой и запахами проживающих в них семей. Так что, Пустота тоже бывает разной. Но существуют и другие, очень многочисленные, виды Пустоты, о которых большинство людей и не подозревают. Это…
Эти двое – он и она – были очень схожи друг с другом. Если бы были люди, которые знали бы их обоих, они, безусловно, считали бы их очень подходящими друг другу. И они бы ошибались. Эти двое никогда бы не «сошлись» вместе именно по тем причинам, по которым, по мнению гипотетических окружающих, они должны были это сделать. У них, действительно, было много общего. Они были невзрачными, малообщительными людьми в возрастной категории «около тридцати». Она – бухгалтер в большой страховой компании, он – работник фирмы, занимающейся мелкооптовой торговлей всем подряд. Она – невысокая, худая до костлявости, с телом, которое, казалось, остановилось в своём развитии в подростковом возрасте, и с тех пор существует в ожидании старения. Он – среднего роста, худощавый, с явно впалой грудью, но уже наметившимся острым брюшком, с рыхлым лицом с редкой кустистой растительностью. В общем, по большому счёту людского мнения, два сапога – пара. Но если бы нашёлся кто-нибудь, кто указал бы одному из них на другого как на подходящего ему человека, неминуемо последовало бы выражение обиженного недоумения: «Да чтоб я с таким (с такой)! Я, конечно, тоже не… Но этот (эта)…». И если бы они встретились на улице, или в транспорте, то почувствовали бы только что-то вроде лёгкого повышение самооценки оттого, что с ними не всё так плохо; есть ещё и такие, как… Излишняя похожесть в недостатках является причиной взаимного отчуждения больше, нежели существенные различия и даже противоречия. Пустота не может заинтересовать Пустоту; они не могут слиться воедино – ибо сливаться нечему. Пустота способна только опустошать всё вокруг себя, но слишком слаба, чтобы распространяться в жизненные пространства чужих ей людей. А близких у Пустот нет.