В конце концов, потеряв надежду найти обмен самостоятельно, он обратился в агентство по недвижимости с просьбой продать его квартиру, одновременно купив ему однокомнатную, обязательно на окраине города. Узнав в каком районе он живёт, там с улыбчивой готовностью пообещали устроить всё быстро и легко.
И вот теперь он ждал риэлтера, который должен оценить квартиру и показать ему предложения агентства. Его взгляд скользил по опостылевшим стенам, а надежда на то, что он скоро вырвется из этих застенков, помогала превозмочь одолевающую его сонливую слабость.
Почти одновременно с часовой отбивкой по радио, раздалась трель дверного звонка. Это был звонок. Он вздрогнул. Звонок. Теперь всё могло измениться. Оставалось только открыть дверь.
КОГДА КОНЧИЛСЯ ДОЖДЬ
Дождь прекратил крапать к восьми вечера. Полдня небо брызгалось мелкими каплями прохладного дождя – глашатого позднего лета и скорой осени. И вот он кончился. Всё пространство заполнила сырая сизость вечера.
Юрий сидел на диване, увлечённо читая «Спид-инфо». От открытой балконной двери тянуло приятной свежестью и слышалось шуршание шин по мокрому асфальту. Из магнитолы негромко лилась музыка вперемешку с джинглами «Европы плюс». С кухни доносились запах борща и жаркого, под аккомпанемент посудного позвякивания – Светлана готовила ужин. Смешивание свежего воздуха с кухонными запахами контрастом создавало ощущение тёплой уютности.
Послышалось лёгкое шарканье босоножек; Светлана появилась в дверях комнаты. «Слышь, Юр? Оказывается, у нас хлеба нет». Юрий внутренне нахмурился: вставать и идти, хотя всего лишь до соседнего дома, за хлебом не хотелось ничуть. Впрочем, Светлана прекрасно это знала, и ей не хотелось создавать напряг в домашней атмосфере препирательством из-за сущей мелочи. Идти-то всего ничего. Она предвкушала приятный вечер. После ужина она собиралась удобно устроиться в кресле и, в который раз, с удовольствием посмотреть «Привидение» с Патриком Суэйзи. После чего, возможно, заставить Юрку, начитавшегося эротической фигни, малость попрактиковать это дело. Поэтому без всяких многозначительных пауз, она сказала: «Я сбегаю в магазин, вернусь, и будем ужинать». «Ладно», – бормотнул Юрий, не отрываясь от газеты и облегчённо расслабив позвоночник.
Светлана надела плащ прямо на домашний халатик, положила пакет и кошелёк в карман, сунула босые ноги в стоптанные тенниски и вышла, тихо захлопнув дверь. Услышав щелчок замка, Юрий встал, включил верхний свет, и вернулся к чтению статьи, утверждавшей его в том, что у них со Светкой всё путём.
К реальности его вернула очередная часовая отбивка по радио; до него вдруг дошло, что Светланы нет уже минут сорок. Он отложил газету и растерянно осмотрел комнату, которая вдруг показалась ему какой-то опустелой. «Странно, – подумал он, – тут ходьбы максимум минут на пятнадцать. Ну, двадцать, если не спеша. Но не сорок ведь! Где же она?». Он встал, вышел на балкон, и посмотрел вниз. Людей на улице было мало, и все они сейчас казались очевидно чужими. Светланы видно не было. Юрий глубоко вдохнул свежий воздух и вернулся в комнату.
Он прошёл на кухню. Ещё тёплый суп стоял на плите. Жаркое почти совсем остыло. Он поднял крышку и равнодушно вдохнул слабеющий аромат мяса. В нём росла тревога с лёгкой долей раздражения. «Может быть, встретила кого и заболталась? Да нет, вряд ли». Решившись, он пошёл в прихожую, натянул кроссовки, накинул ветровку, и, прихватив ключи, быстро вышел из квартиры.
Во дворе никого не было. Дождь заставил «скамьеводных» бабок – базланок стервозных – сидеть по домам. Только из соседнего дома вышел мужчина с ротвейлером.