— Как оно хоть выглядит? — капризно спросила девушка, заглядывая поочередно в полумрак малюсеньких комнат.
— Это женщина. Пожилая и вредная. Она долго умирала прямо в этом же доме. Упала с лестницы и не могла никого позвать на помощь. Мобильников-то раньше не было. Впрочем, даже сейчас здесь со связью проблема.
Парень с интересом уставился на крутую деревянную лесенку, ведущую на второй этаж.
— Однако весь смак истории в том, — воодушевленно продолжил Степан Аркадьевич, — что у бабки этой трое детей и пятеро внуков было, но никто за целых две недели так и не удосужился выбраться к ней, проведать. Старушенция доползла до кухни, и какое-то время кормилась тем, до чего могла дотянуться в холодильнике. Но потом, из-за открытого перелома у неё началась гангрена. Короче, смерть её была долгой, мучительной и одинокой. Берите, берите, не прогадаете. Очень выгодное предложение.
— Заманчиво звучит, — согласился парень. — Старушка как-то поприятнее, чем расчлененка. Правда, малыш?
— Мучительная смерть, верный признак, того что приведение должно быть, — охотно отозвалась девушка. — Именно при таких обстоятельствах возникает ментально-энергетический коллапс и исходящий дух никак не может покинуть пространство своего ареола.
— Мучилась, мучилась, не сомневайтесь, — заверил девушку Степан Аркадьевич. — Она даже руки все себе искусала, превозмогая боль.
— Откуда вы знаете такие подробности? — удивился парень.
— Ну, как не знать, — Степан Аркадьевич немного смутился, но быстро взял себя в руки. — То ж моя родная бабуся была. Вредная старушенция, тиранша. Нас с братом обычно на лето к ней отправляли. Вот она и измывалась над нами, как хотела. Диктанты заставляла писать, смородину собирать и колорадских жуков ловить на картошке. Вот только и закончились наши страдания, когда она тут с лестницы навернулась. Видать за банками своими для варенья полезла, потому что весь пол в осколках был.
— Ясно, — сказал парень деловито, — и всё же хотелось бы каких-то гарантий. Вы же понимаете, что предлагаете нам кота в мешке.
— Увы, гарантии дать не могу, — Степан Аркадьевич развел руками. — Есть свидетели из местных, которые её неоднократно в окне и на крыльце видели, но сейчас уже осень, и дачники почти все разъехались. Сам я видел её всего два раза. Один раз, приехал дом проверить да и заночевал. Просыпаюсь в ночи — стоит. Вся белая такая и прозрачная, как из марли сделанная. Стоит, а в руках Розенталя держит. Просклоняй, говорит, мне слово «мразь» по падежам. В другой раз, этим летом. Мы с братом за прабабкиным раритетным комодом приехали. Пытаемся отодвинуть его от стены, а он ни в какую. Стоит намертво, точно его гвоздями к полу приколотили. Маялись, маялись, потом решили ящики из него вытащить, чтоб полегче было. И вот выдвигаем нижний-то ящик, а там она. Клубочком свернулась, лежит, исподлобья зырит. Брат от испуга, как из дома выскочит, как припустит к машине. Пообещал больше сюда не возвращаться. Так мы комод этот здесь и оставили. Кстати, довольно дорогая вещь, но я за неё наценки не делаю. Хотите посмотреть?
— Да нет. Дом и так замечательный, — сказала девушка, — жуткий. Одни дохлые мухи чего стоят.
Парень посмотрел под ноги:
— А я сразу и не понял, чего так хрустит. Ну, хорошо. Мы его берем.
— Вот и чудесно, — Степан Аркадьевич тут же выудил из чемоданчика документы. — Давайте уладим формальности.
Когда же все бумаги были подписаны, и Степан Аркадьевич обзавелся кругленькой суммой, парочка как-то замешкалась. Они многозначительно переглядывались, точно собирались сказать ещё что-то.
— А подвал здесь есть? — наконец спросила девушка.
— Ах, да, — спохватился Степан Аркадьевич, — про него я что-то и забыл. Отличный бетонный подвал. Бабуся его тайком построила. Раньше же нельзя было. Строительные нормы запрещали.
— Так давайте глянем, — обрадовался парень.
Подвал оказался низеньким и глухим, со стойками деревянных полок вдоль стен.
— Вот и гарантии нашлись! — девушку точно подменили. — А я уж было расстроилась, что всё хуже обернется.
Парень быстро осмотрелся и поспешно вышел:
— Тут на двери отличный чугунный засов. Лучше не придумаешь. Иди ко мне, малыш.
Девушка опрометью выскочила из подвала, а Степан Аркадьевич едва только успел податься за ними, как металлическая дверь с грохотом захлопнулась у него прямо перед носом. Тяжелый запор мерзко заскрипел, и Степана Аркадьевича окутала беспроглядная темнота.
— Молодые люди! — закричал он. — Что вы делаете? Зачем?
— Не взыщите строго, — послышался приглушенный голос парня. — Нам нужны гарантии, а из вас наверняка выйдет отличный гаденький призрак.
Степан Аркадьевич исступленно забарабанил в дверь. Шаги вскоре стихли, и из холодной черной пустоты деревянных полок потянулись к нему белые изуродованные руки его же собственной фантазии.