– Нет, не Оля, а Воля. «Вэ» впереди.
– Ух ты! Вот это имя! А я Лена. Просто Лена.
– У меня мама Лена, – обозначила Волька, что имя услышано и понято.
– А я просто Мария, – донеслось из угла.
Голос не был молодым и звонким. Но задор в нем звучал.
Волька осторожно повернула голову (шов тянул) в сторону голоса.
На кровати сидела сухенькая старушка со спутанными седыми волосами.
– Очень приятно, – ответила Волька как положено.
– Или можно Мария Леонидовна, – уточнила старушка.
– Мы вас разбудили, Мария Леонидовна? – вежливо спросила Лена.
– Нет, я не спала. Лежала и думала, – живо ответила «просто Мария» и вновь улеглась.
«Классная компания», – искренне подумала Волька, новые люди стали ее вдохновлять.
В душевой она рассмотрела себя: руки-ноги в засохшей крови, на лице кровь. Странно – голову зашили, а руки даже не протерли мокрой тряпочкой. Плевать им тут, похоже, на всех нас. Лечат, конечно, и палата классная, с душем и туалетом. Но в целом – плевать. Бежать отсюда надо. Через несколько дней. Когда Андрей из Москвы уедет. Но сначала отмыть все следы ночного приключения.
Когда она, отмытая и посвежевшая, осторожно ступая, как по тонкому льду, снова оказалась в палате, там у кровати ее соседки Лены уже сидела посетительница. Элегантная, тщательно накрашенная и очень стройная.
– Это у нас новенькая девочка, мам, – сказала Волькина соседка своей гостье.
– Тоже ДТП? – сочувственно спросила дама.
– Да, – ответила Волька.
– Неужели машина сбила? – живо продолжила расспрашивать посетительница.
Пришлось Вольке вкратце рассказать про поездку на ночном такси.
Мама Лены слушала с нескрываемым ужасом, многозначительно поглядывая на доченьку.
– Леночка, ты слышала? Никогда никаких такси! Только если вызовешь через оператора. И это только в том случае, если мы не сможем прислать за тобой машину. Пообещай мне сейчас же.
– Да я уже миллион раз обещала, мамуль, – миролюбиво заметила пухлощекая Лена. – Ну, клянусь, обещаю, даю слово!
– А у нас, – развернула тему беседы элегантная мама, – вообще непредсказуемый случай. Никак не уберечься, ну никак! Леночка стояла на остановке троллейбуса, и на тротуар въехал внедорожник! И ударил ее! И теперь у нас гематома. И пришлось вскрывать. Шов у нас теперь. А ведь Леночке замуж выходить. Что муж скажет?
Волька прилегла. В чем проблема вообще-то?
– А что такое гематома? – тупо спросила она.
– Это такой типа большой синяк. Только он весь набух, красный стал, а под ним жидкость скопилась, – пояснила Леночка.
– Девочки, вы же приличные девочки, – горячо заговорила опять мама Лены. – Я прошу, особенно тебя, Леночка, не употребляй это бессмысленное «типа». Это сразу снижает твой уровень в глазах достойных людей. Твоя речь – это твоя визитная карточка. Ты же теперь студентка МГИМО.
Волька сразу поняла, что милая Леночка вместе с мамой и всеми их родственниками, друзьями и знакомыми относятся к совершенно другой ветви богатых людей. Вот отца Альбы она считала богатым, но своим. Он рос в нормальной человеческой бедности и пробился к благосостоянию, но не забыл про человеческое. Леночкина же ветвь была исключительно золотой – от места прикрепления к стволу до последнего новорожденного листочка. Там богаты были все поколения – от чудом уцелевших в огне революции дворянских пращуров, сумевших затаиться и выдать себя за рабоче-крестьян, до прадедов – героев Гражданской, дипломатов конца тридцатых, полководцев конца сороковых и так далее. Леночкина мама обладала потрясающими манерами, любезностью и умением вести светскую беседу с кем бы то ни было.
– А ты когда замуж выходишь? – невпопад спросила Волька у Лены.
– Я не выхожу. Мне еще рано. С чего ты взяла? – пожала кругленькими плечиками Леночка.
– Ну, вы сказали, что шрам мужу не понравится, – пояснила Волька светской даме.
Та мило засмеялась:
– Это я о будущем. Нам пока рано. Нам пока семнадцать. Мы первокурсницы. Но думать нам пора, да, Леночка?
Леночка послушно кивнула.
– Леночке еще надо похудеть, оглядеться среди однокурсников, а потом, после третьего курса, уже можно и собраться.
– Ну, до свадьбы доживет, – умудренно заметила Волька. Ей так всегда дома говорили, когда она набивала себе какую-то шишку.
– До свадьбы заживет. А шрам останется! Мужья этого не любят, – с горечью вздохнула заботливая мама.
Она говорила без умолку: про важность замужества и про стратегии, связанные с этим делом.
Волька почувствовала на себе взгляд. Из дальнего угла на нее весело смотрела «просто Мария». Глаза их встретились, и Мария Леонидовна подмигнула.