– А почему? Вам трудно за собой ухаживать?
– Бывает. Но главное не в этом. Хотя… зачем сейчас о грустном? Потом еще поговорим. А вот скажи мне, детка, ты ведь влюблена?
Волька почувствовала, что ужасно покраснела. Не привыкла она к таким прямым вопросам. Но отвечать не отказалась.
– Да, – ответила она коротко.
– Это сразу видно, – улыбнулась ей старушка.
– А как?
Волька спрашивала, чтобы научиться закрываться получше.
– Видно, как у тебя глаза начинают сиять, когда ты на него смотришь. И с этим ничего не поделаешь. Когда человек любит, глаза его сияют.
– А если закрыть глаза? – засмеялась Волька.
– И даже в этом случае – сияние остается. И точно так же смотрит на тебя он. Это ты можешь увидеть и сама. Не так ли?
– Так, – кивнула Волька.
Она не сомневалась в любви Андрея. От этого ей было еще больнее.
– А вот скажи мне, – продолжила Мария Леонидовна, – почему ты отстраняешься от него? Что тебе мешает просто радоваться тому, что вы нашли друг друга? Молодые, время мирное, студенты – самое счастье для вас. Живи – и ничего не бойся. Молодость – это и есть главный подарок жизни.
Вольке не хотелось откровенничать, хотя Мария Леонидовна очень ей нравилась. Рядом с ней хотелось улыбаться.
– Я не знаю. Просто как-то страшно. Боюсь влюбиться. И что потом будет больно, если что-то пойдет не так. Мне кажется, я этого не вынесу.
– Большую часть боли мы сами себе выдумываем. Представим что-то плохое и начинаем бояться. А потом этого не случается. И смотришь – самое лучшее время ты пробоялась. Это словно тебе подарок дарят, а ты отказываешься: вдруг там что-то страшное. Ты от подарков отказывалась?
– Нет. До такого не доходило.
– Ну вот! А любовь – это самый великий дар. И нельзя его отвергать из-за каких-то пустяков. Потом пожалеешь.
– Я не отвергаю, – запротестовала Волька. – Нет. У нас уже все было!
– А я не о том, что было. Я о том, что будет. Ты почему-то будущего боишься. Отрезаешь его. Почему? Есть какая-то веская причина?
– Мне не хочется приглашать его к нам в дом.
– А что у вас в доме такого?
– Там одно барахло. Как на помойке. У мамы бздык – она все хранит. У нее воспоминания. И они, получается, связаны со всяким барахлом. Все заставлено. Ремонт при моей жизни не делали.
– Ты стыдишься?
– Да, – призналась Волька. – Да, я стыжусь. И если бы я могла, я бы просто все-все выбросила. Кроме книг, конечно.
– Ты не хочешь с ними жить?
– Не хочу. И не буду. Как только найду заработок, тут же сниму хотя бы комнату. И заживу, как мне нравится. В пустоте.
– Но если ты не чувствуешь их дом своим, чего тебе тогда стесняться? У них такой вкус, у тебя иной. Сможешь – уйдешь. Но из-за этого навсегда распрощаться с любимым человеком…
– Я все понимаю. Но я так много лет никого к себе не пускала… Не знаю, смогу ли себя переубедить.
– А ты вспоминай, как тебе с ним было хорошо. Вспоминай и береги это.
– Мне не надо вспоминать. Я это не забываю. Помню все время…