– Ну, давай, до будущего года, – попрощался он у шикарной Оксанкиной двери, намекавшей на полное благополучие жильцов сего благословенного жилища.
– Заходи давай, попрощаемся по-человечески, – велела хозяйка и подтолкнула Андрея в прихожую.
В квартире стояла мертвая тишина. Кафельный пол в прихожей блестел, как только что вымытый. Пахло хвойным освежителем воздуха.
– Разувайся, – скомандовала Оксана.
– А где твой муж? Все спит? – захотел уточнить Андрей.
– Не, в больницу вчера по «Скорой» увезли. Подозрение на инфаркт. Завтра к нему поеду. Допился. Не мальчик уже. Пил-пил – и запил себе инфаркт микарду. Чувствую, будет мне скоро: «Умер, бабушка, твой дедушка».
– Ну все. Попрощались. Пошел я.
– Ага, пошел! Так не прощаются. Сейчас стол накрою, посидим. Никуда хоть спешить не надо. Дедушка, вот и я! Вот и внученька твоя! – пропела она привычным Снегурочкиным голосом. – Иди, руки помой, сейчас ужинать будем.
Какая-то за всем этим приглашением мерещилась тайна. Андрей почему-то волновался, умываясь в ванной, где все сверкало чистотой и новизной. Неужели это все Оксанка сама обустроила? На свои заработанные рублики? И машина у нее, и квартира вполне столичного вида – вот силища!
– Красиво у тебя, – похвалил он, заходя на кухню. – Неужели ты все сама?
– А кто же еще? Кто мне поможет? Да мне лишь бы не мешали. Я, если чего не умею, говорю себе: «Если алкоголик дрожащий может это сделать, неужели я не осилю?» И все получается. К тому же это все не за один год делалось. Все постепенно, без спешки. Чтоб не переделывать.
Стол был уже накрыт – красивый, обильный, праздничный. Оксана зажгла свечи. Достала из холодильника шампанское:
– Ну, сегодня можно выпить! За руль не сяду. Умеешь открывать?
Андрей осторожно открыл бутылку. Пробка не выскочила, он сумел ее удержать.
– Вот ты профи! – восхитилась Снегурочка. – Не ожидала. Наливай.
Она поставила перед ним два сияющих бокала. Андрей налил в один и поставил перед ней.
– А себе? – спросила Оксана.
– А себе – по губе.
– Ты что? Даже шампанское не пригубишь?
– Даже не пригублю.
– Зашился, что ли?
– Я всегда делаю только то, что сам хочу. Принцип у меня такой. Сейчас не хочу.
– Эх, – вздохнула Оксанка и выпила свой бокал до дна. – Эх, и кому такое чудо, как ты, Андрюша, достанется? Вот счастье кому-то привалит! Салат-то положить тебе?
– Положи.
Все у Оксанки было вкусноты необыкновенной. И когда же это она успела? И холодец, и селедка под шубой… А потом торт. Настоящий праздник.
– Ты каждый день так готовишь?
– Почти, – засмеялась она. – В доме у хозяйки еды должен быть полный холодильник. Так бабушка говорила. Она меня всему и научила. Мать уже так жила, в боях без правил.
Они еще посидели, Оксана выдала очередную порцию воспоминаний о своем босоногом детстве. Потом она встала из-за стола, подошла к Андрею и взяла его за руку:
– Пойдем.
Он встал, понимая, что сейчас будет.
– Пойдем, – повторила она. – Увидишь, тебе понравится. Хорошо будет.
Он молча шел за ней в спальню. Там тоже царила удивительная чистота.
Оксана откинула одеяло, разделась и легла.
– Иди ко мне, – позвала она.
У нее была большая грудь, тонкая талия, длинные полные ноги. Он не мог поверить, что сейчас между ними произойдет то самое, но покорно раздевался: стянул через голову свитер, снял рубашку… Руки плохо слушались…
– Не помню, когда у меня и было-то в последний раз… – прошептала Оксана, когда все уже произошло, и они лежали рядом. – А у тебя что? В первый раз?
– Да, – просто ответил Андрей.
– Как это? Тебе семнадцатый год – и ты с женщиной не был?
– А когда надо начинать? – Андрею было интересно, как там у них в деревне положено.
– У меня в тринадцать все было.
– Это нормально, да? Так у вас считают?
– Нет, все считают, что ненормально. На словах. Но в тринадцать у всех девчонок наших уже все было. Так получалось. Кого насильно, кто по любви.
– А ты как?
– Ну как я? Отчим навалился пьяный – и все дела.
– Есть чем гордиться, да? – жестко спросил Андрей.
– Нет. Нечем. Я горжусь, что с тобой вот сейчас.
Она снова прильнула к нему, шепча ласковые слова, как будто колыбельную пела.
Андрей ушел от нее, пообещав себе никогда больше не возвращаться в этот дом. У них больше не было общих дел – и прекрасно.
Он был рад, что все это с ним уже было. Теперь, как ему казалось, он знал все. Тайн не осталось. Но продолжения с ней не хотел. Что-то было в этом такое, что убивало его уважение к себе. Вроде ничего плохого не случилось, а казалось, что себя потерял. Без меня меня женили, как любила повторять бабушка по разным поводам.