Все присутствующие, включая Элю и двух неприятных типов, заворожено наблюдали, как длинные белые когти оборотня втягиваются в кончики его пальцев, постепенно превращаясь в обычные ногти. Юноша оглянулся, будто ища кого‑то и, внезапно ощерившись, сделал несколько шагов вперёд и рявкнул:
— Не смей трогать! Моё!
Бородач, к которому он обращался, проворно отпустил запястье Эли и отпрянул в сторону.
— Простите, господин — я не знал, что девка с вами.
Оборотень недоумённо приподнял брови.
— При чём здесь девка? Я брошь имел ввиду. — С этими словами он выхватил украшение и брезгливо вытер его о край своего плаща. Затем спрятал его в карман и, подтолкнув в спину застывшую учительницу, направился к выходу.
— Пошли отсюда. Я не намерен оставаться в этом хлеву.
— А пять золотых? — Вдруг робко подала голос Эля.
— Точно — пять золотых. — Оборотень снова подошёл к скупщику краденого и отвязал от его пояса большой кожаный кошелёк. Отсчитал пять монет, а остальное небрежно уронил на живот мошенника, который всё ещё предпочитал находиться в обмороке.
Эля нерешительно топталась на месте, переводя взгляд с матери Милы на своего спутника. Миссис Канволь, как и остальные посетители, пребывала в лёгком шоке и, судя по выражению её лица, подумывала о том, чтобы забрать дочку из школы. Однако, поймав злобный взгляд оборотня, учительница поспешила к выходу. Выйдя на улицу, мужчина со всей силы шваркнул дверью о косяк. Та затрещала и накренилась, удерживаемая теперь лишь нижней петлёй. Эля испуганно оглянулась и ускорила шаг, догоняя юношу. Выглядел он довольно помято, однако всё ещё аристократично. Девушка почему‑то не сомневалась, что даже в лохмотьях этот самоуверенный тип умудрится преподнести себя как короля.
— У вас глубокая царапина на щеке. — Тихо заметила девушка.
Оборотень остановился и, проведя тыльной стороной ладони по щеке, уставился на пятно крови, оставшееся на руке. Машинально он стал рыться в карманах, позабыв, что носовой платок он не так давно выбросил. Эля подала ему свой, добавив с удивлением:
— И ваша губа по — прежнему кровоточит.
Мужчина принял платок и, приложив его к царапине, исподлобья посмотрел на учительницу.
— Чему ты удивляешься? Думала у оборотней вместо крови вода?
Девушка смутилась.
— Нет, просто… Разве у вас не ускоренная регенерация?
Юноша попробовал подвигать челюстью и поморщился.
— Ускоренная, но не мгновенная же. А ты ожидала увидеть, как кожа срастается прямо на глазах? — Ехидно осведомился он.
— Нужно обработать раны. — Девушка кивнула на промокший от крови рукав.
Парень опустил глаза, рассматривая печальные последствия двух драк и одного падения.
— Ты права. — Устало вздохнул он. — Веди.
— Куда? — Немного растерялась Эля. — А… На Главный путь?
— Нет, к тебе в аптеку. Всё равно в таком виде дома лучше не появляться.
Эля растерялась ещё больше.
— Но она закрыта. У меня есть ключи, но они лежат дома на улице Подорожника.
Парень болезненно скривился и девушка только теперь заметила, что правую ногу он держит практически на весу, стараясь лишний раз на неё не опираться. Эле вдруг стало его жалко — теперь это был не опасный агрессивный тип, а просто молодой мужчина, нуждающийся в помощи.
— А в этой твоей каморке найдутся какие‑нибудь лекарства?
Учительница запоздало сообразила, куда он клонит, но отказать не смогла.
— Да.
— Тогда идём на улицу Подорожника.
Девушка обречённо кивнула и пошла вперёд, указывая путь.
Город ещё не спал. Во многих кузнях по — прежнему жарко пылал огонь и слышался звон молота. То тут то там виднелись небольшие кампании — кто‑то молча курил, кто‑то оживлённо беседовал, то и дело был слышен хохот. На южной стороне реки Менки, которая служила естественной границей северного района, было потише. Припозднившиеся прохожие спешили по домам — перспектива оказаться на улице после наступления комендантского часа вовсе не казалась им привлекательной. Погода также не способствовала ночным прогулкам. При разговоре изо рта вырывались облачка пара, а в порывах ветра чувствовалось дыхание зимы.
До улицы Подорожника дошли молча. Эля облегчённо вздохнула, обнаружив, что в окнах её дома не горит свет — значит миссис Бергер уже легла спать. С величайшей осторожностью она открыла входную дверь своим ключом и прошла в тёмную прихожую.