С окружающим пространством что-то не так.
– Вы не можете…
– Что?
Соня сжала кулаки, ногти больно впились в кожу.
– Как вы вообще сюда добрались, Софа?
– Не ваше дело, – процедила Соня. – Вы обязаны мне помочь, Лебедев. Вы, такие как вы…
– Дилер пустоты, – напомнил поэт. – Так это называли.
– Мразь.
– До свидания, Соня.
II
Соня вывались из подъезда на ватных ногах, подталкиваемая какой-то непонятной силой, точно кукла на веревочках. То есть ей здорово было бы верить в эту чужую силу, которая уже приняла решение, и дело тогда было бы вовсе не в страхе. Но на самом деле Соня не смогла бы точно сказать, хотела ли она сама там остаться.
– София.
– Выключись.
Последние слова поэта ввинчивались в мозг, гудели, как раскаленные… черт знает, что «раскаленное». Раскаленное что-нибудь. Что-то злое и громкое, неприятное, создающее хаос.
Тщетно пытаетесь вспомнить, что такое «тостер», так?
Соня села прямо на землю. Тостер – устройство с питанием от электросети, предназначенное для быстрого поджаривания плоских кусков хлеба. Использовалось вплоть до середины 21 века.
– Выключись сейчас же.
– Подать окситоцин?
– Я сказала: выключись. Командный режим. Заблокировать кружево.
– София.
– Заблокировать ебаное кружево сейчас же!
Кажется, пошел дождь. Иначе почему щеки мокрые? Тостер, машина, тостер, тостер…
Осторожно, нежелательные эмоциональные реакции.
Вплоть до середины 21 века… Потом у нас появился другой тостер, так? Понимаешь? Тостер для всех, даром. Промышленная революция: людям больше вообще не нужно работать. Занимайтесь наукой и культурой, ребята, мейк лав, ноу вар.
И никто не говорит «война» – её не было. Одни сказали: рациональное перераспределение человеческого капитала.
Другие настаивают: уничтожение. Сингулярность, самая крупная, материнская сеть, в какой-то момент решила, что существование определенной части населения земли в белковой форме лишено всякого смысла. Авалон, рай, интеллектуальное бессмертие. Геноцид-бинго.
«Уничтожение» – неправильное слово, по факту никого не убили. Перераспределение. Просто люди не могли правильно распоряжаться территориями: 100% населения перенаселило менее 51% пригодной для жизни площади. Люди не умели правильно относиться к себе и друг к другу. Деградация, нецелевое использование новых технологических возможностей. С этим ведь не поспоришь? Нужен был кто-то, кто смог бы принимать правильные решения.
Перед глазами Сони неслись сотни плоских новостей, сомнов, прямых эфиров из сознания… Стоит только подумать, и история сложится в твоей голове, как огромный паззл.
– Выключись, Р-7. Выключись наконец.
2049 год.
– Две тысячи сорок девятый, – Соня сглотнула. Напрягла память. – Датакратия. Дата-кратия.
Запуск ключевых интеллектов: Сингулярности и Управления. Большая мама и Подвал. Начало новой эры.
– Я сама все это помню? – голос некрасиво поломался посреди фразы.
Соня чувствовала острую необходимость вспоминать, самостоятельно каталогизировать факты. Помнить все собственной памятью. Наверху, в квартире поэта, она ощутила себя пустой, не способной связать и двух слов. Конечно, в голове обычных людей вообще ничего не хранится, но раньше же как-то справлялись. (В последний раз кружево, введенное Соне еще во младенчестве через яремную вену, отключали в застенках Контекста после маминой смерти. Тогда Соня была слишком напугана. Туда не пустили даже Артема).
– Как я понимаю, что была тупой, а стала умной?
Слезы уже высохли, руки не дрожали.
– Р-7.
Тишина.
– Р-7.
– Да, София.
В груди потяжелело.
– Я же не могу тебя выключить, так?
– Вы можете отключить базу знаний.
– Я ведь не могу тебя выключить, Р-7. Скажи это.
– Вы можете отключить когнитивные функции. А также прямую коммуникацию.
– Понятно, – вздохнула Соня. – Все понятно.
– Вы ведь знаете, как работают симбионты, София. Ваше удивление в свете этого выглядит несколько странно.
– Окей. Хорошо, сказала же. Ладно.
Могло пройти два часа или двадцать минут – неважно, просто в какой-то момент Соня устала сидеть и куковать вот так. Замерзла, хотела поесть.
– Вам рекомендуется шестичасовой режим сна.
– Пошли.
Соня встала, ни о чем особо не думая, посмотрела вверх, пытаясь найти окна квартиры поэта, сунула руки в карманы куртки и двинулась прочь.
***
Пока они выбирались из реликтового района, где вообще нет никакого транспорта и коммуникаций, Соня успела сформулировать еще несколько необязательных вопросов.
– Р-7, слушай, – в зоне действия нишевых систем Управления одежда поймала сигнал.