– София, – сказал смерть и исчезла.
– Входите, – сказала Соня.
Дверь исчезла в стене слева, и на пороге оказался высокий мужчина в черной форме оперативно-розыскной службы Контекста.
– Здравствуйте, София, – и стоит, ждет приглашения.
Если говорить честно, то Контекст – весьма бесполезная структура. Людей в любой степени настоящести почти не осталось, а поэтов после сорок четвертого и вовсе можно было пересчитать по пальцам.
– Что вы стоите?
– Можно мне войти?
– Входите, – контекстник вошел и огляделся.
– София, – начал он, чуть промедлил, как будто прислушиваясь, – мы знаем о том, что вы вступали в контакт с объектом 22-44, парадоксантом, который содержится…
– Понятное дело, – перебила Соня. – Я не особо пряталась.
– Р-7, – скомандовала про себя. – Дай мне информацию про этого типа.
Р-7 молчал.
– Что теперь?
– Мне важно понять, что именно вам успели передать.
– Ничего мне не передавали.
– Мы зарегистрировали выброс небольшой силы, которого, однако, будет достаточно для заражения. Позволите задать вам несколько вопросов?
– Садитесь. Я переоденусь.
– Спасибо, – контекстник прошел и сел на край кровати. Соня ушла в ванную.
– Если вы заражены, – услышала, – вам, к сожалению, нельзя будет вернуться в Башни прямо сейчас. Верхние уровни…
– Я знаю!
– Необходимо будет провести ряд процедур…
Зашумела вода, и Соня не услышала, даже если он сказал еще что-то.
***
Вода приводила в чувства. Смерть осталась где-то не здесь, потому что там, где мыльная пена с запахом цветов, не может быть смерти.
Соня сначала думала про поэта: эти твари таскали людей в хтонь почти двадцать лет, развлекались, зарабатывали, перешагивая границы обыкновенного искусства, а потом хлоп – и кончилось веселье. Никто не знает, что конкретно произошло, просто наркоманы перестали возвращаться с изнанки. Изнанка пришла.
– Р-7, убери эту дрянь из моей головы.
– Будет допрос, – сказал искин. – Вам лучше подготовиться.
– Я сама знаю, что мне лучше. Заблокируй это дерьмо.
– Хорошо, София.
Соня привела себя в порядок, оделась и вышла.
– Как вы думаете, – спросила, прошла к стулу, который стоял возле комода с зеркалом, взяла с комода большое красное яблоко, – это хорошо или плохо, что люди смогли настолько глубоко, – губы помимо воли скривились, – попасть в искусство?
Контекстник ответил не сразу.
– Эволюция – это не плохо и не хорошо. Мы, если вы это имели в виду, не боремся против развития, мы контролируем его последствия.
– Эта дрянь сожрет вас, – София вздохнула. – Нас всех. И машин, и людей, и фермы.
– В этом виноваты люди, София.
– Да понятное дело.
– Вы готовы проехать в отделение?
– Я арестована?
– Нет. Во всяком случае, пока нет. Но нам с вами предстоит выяснить, во-первых, как вы здесь оказались, а во-вторых, зачем вы сюда приехали. И я имею в виду настоящую причину, София.
– Может, не будем ломать комедию?
– Вам же прекрасно известно о детонантах, правильно, и, мало того, вы знаете, что о них прекрасно известно и нам. Может быть, никакой Софии вообще не существует, вы ведь понимаете? Вам самой не кажется странным тот факт, что спустя короткое время, какое именно, кстати, после смерти близких людей, вы вдруг оказываетесь на нижних уровнях в поисках поэта? Не думали? Так далеко от Башен.
Пауза. Внимательно изучает реакцию. Соня чувствует проклятых многоножек на шее. Ключицах, бедрах.
– Но мне кажется, это очень изящно. Маска, которая не догадывается о том, что она макса.
– Не несите чушь. Как вас?
– Альтаир. Альтаир 59-М-1.
– Вы младше меня? – Соня даже удивилась. Для того, кто почти на пятнадцать лет младше, выглядел Альтаир хреново.
– Да, младше. Поедемте? Электрокар ждет внизу.
Выбора-то особого и не было. В груди зудел тупой страх, с которым не понятно было, что делать.
– Да, конечно.
– Не бойтесь меня, София. Не будем ломать комедию, так вы сказали? Давайте не ломать. Вам в голову ни разу не приходила мысль о том, что вы уже там, куда так хотите попасть? Может быть, вы уже в изнанке?
Началось, они умеют. В горле пересохло. Разом выветрилась последняя решимость.
– Дайте мне пару минут. Я ничего в этом не понимаю. Поедет Артем, хорошо?
– Ладно.
Соня вернулась в уборную.
– Р-7, соматотропин, тестостерон на максимум.
В голову ударила волна боли. Все тело Сони будто бы оказалось набито ватой и стеклом.
– Блин!
Глаза намокли.
– Простите, София.
– Ничего. Сократить количество эстрона и эстрадиола. Давай быстрее, усыпишь по дороге. Еще.