Римма.
Настоящего имени у нее, скорее всего, никогда и не было, но это не являлось великой потерей, ведь так гораздо проще и менее совестно выдумывать себе новые, когда только вздумается. Вся ее жизнь могла уложиться в одно гадкое непростительное слово, ранее признанное непечатным. Начинающееся с торжественного «икс», знакомого как славянский «хер», тождественного хромосоме, которых у нее имелось целых две. Близнецы.
Школу она закончила с помощью всех возможных и известных человечеству богов, в аттестате ее даже черт ногу сломит, экзамены она списала на проходной балл, а дальше нигде не училась. Денег не было, да и желания особого тоже. Работала какое-то время в замшелом местечке родного города сначала официанткой, а потом танцовщицей, несмотря на то, что устраивалась она на должность вокалистки. В любом случае такие повороты судьбы ее совершенно не смущали, наоборот вполне увеселяли до такой степени, чтобы не впадать в отчаяние. Не имей она свойственной ей с самого детства иронии и самоиронии умерла бы раньше нужного нам времени. Но, благо, умение этой девушки смеяться над всем происходящим дерьмом, подарило возможность рассказать столь занимательно-скучную историю ее бездумных ошибок.
Классе в седьмом, скопив со школьных обедов себе потребную для дела сумму, она купила пачку модных на то время «мальборо». Курить ее никто никогда не учил, хотя из некурящих в семье была она лишь одна. Так, следуя примеру, любезно предоставленному ей семьей в полном составе, решив раз и навсегда посвятить себя в таинство облачаться в дымные облака, она надела свою лучшую одежду, именуемую парадной школьной формой. Недалеко от школы уже было облюбовано место, куда бегали курить старшеклассники, знакомые ей, но в тот день пошел дождь, сорвав все планы. Сигареты она так и не попробовала. Пачка, конечно, не осталась нетронутой, до поры до времени. Несколько людей расстреляли у нее в целом штук семь-восемь, оставив добрую девятку, с вычетом того обстоятельства, что она теперь носила сигарету за ухом или, сильно нервничая, зажимала ее в губах, либо в критические моменты пожевывала, что означало неминуемую смену определенного количества подобных аксессуаров за последние несколько лет. Пачку она носила с собой всегда и везде, красивую с врезающимися друг друга углами, она ее берегла, как единственный, наверное, оставшийся настоящий образец старой модели, еще не украшенных фотографиями вырванных из чьей-то груди почерневших легких, гниющих сердец и зубов, с предупреждающими надписями и названиями каждой болезни, которую вызывает курение, что несли в себе единый ясный и понятный любому смертному смысл - обкурись и сдохни.
В Петербург она прибыла Риммой, прибавив фамилию Имперская, давая себе простор для шального каламбура, потому что на шутки острее у нее не хватало остроты ума. Несмотря на твердолобость, умирать она надумала совсем недавно. На вокзале ее никто не встречал, через весь незнакомый город девушке пришлось самостоятельно добираться до квартирки своей названной сестры то ли от другой матери, то ли от другого отца. Жили они раньше в одном дворе и были, можно сказать лучшими подругами. Объединяло их мало что, помимо отца, но со временем возникли сомнения в том, что и тот у них было один на двоих. В итоге их совершенно ничего не объединяло и не связывало. Беспорядочный образ жизни, который Римма вела, совершенно не нравился ее сестре, благочестивой Ирине Николаевне, которая к возрасту своей вроде как родственницы, уже обзавелась мужем, скоро заканчивала университет, работала в приличном месте и уже выбирала имя будущему ребенку, родиться которому было суждено уже через год-другой.
- Я скоро умру.
- Давно пора.
Так начался их разговор за столом на кухне, где только месяц назад сделали ремонт.
- Серьезно же тебе говорю. Сердце не выдерживает, - девушки пили чай не из праздничного сервиза, оставшегося покоиться в шкафу в зале, а из бокалов, обычно висящих на подставке рядом с раковиной.
- А я что сделаю? - И то было верно, не отдавать же ей свое на замену старого. Римма в ответ промолчала, потому что ожидала она далеко не этого. Рассчитывая на сочувствие и слезы уже оплакивающие по ней, Имперская обиженно отхлебнула дешевую муть, завариваемую из пакетиков. - Не сербай, - был ей укор в ответ.
- Мне нужно сделать много дел, пока моторчик не отказал, - Римма мечтала быть женщиной, а не девушкой или девочкой, при этом неповторимой и неудержимой. Фамфаталь из нее получалась в какой-то мере комичная, особенно в декорациях старых квартир и с исконно русским декором в стилистике начала нулевых. Распутница, сидящая под галереей икон в квартире у матери, облизывая губы, накрашенные красной помадой, которая с одной стороны и шла ей, но с другой совершенно не украшала.