— Потише, потише, герцог, — король скривился, как от головной боли — никто не станет обвинять вашего отца в преступлении давно минувших дней. Это сейчас уже никому не интересно. Что ж, благодарю вас за исчерпывающие объяснения. Вы можете быть свободны.
— Ааа, — открыл было рот маркиз, но король его прервал:
— Господин Сан-Монсальви все нам объяснил, господин маркиз. У нас больше нет к нему вопросов.
Де Броссар вынужден был кивнуть.
— Мне очень больно от того, что ваше величество допустили даже в мыслях, будто я мог задумать такое злодейство, — печально произнес Сан-Монсальви.
— Полноте, господин герцог! Любой на нашем месте захотел бы услышать объяснения в связи с такими обстоятельствами. И совершенно не стоит на это обижаться. Никто вас не обвинял, а господин маркиз лишь хотел услышать ответ на свой вопрос, и он его услышал. Неправда ли, господин де Броссар?
— Безусловно, ваше величество.
— К вашим услугам, сударь, — слегка насмешливо поклонился герцог. – Я могу быть свободен, государь?
— Идите, господин герцог.
Король встал, показывая, что аудиенция окончена.
Как только за Сан-Монсальви закрылась дверь, маркиз бросился к Людвигу:
— Но он же лжет, ваше величество! Выдумал какую-то историю о своем отце, какую и проверить больше нельзя. Это же явное враньё, государь!
Король задумчиво посмотрел в окно и медленно проговорил:
— А вы ищите доказательства этой лжи, господин де Броссар. И если или когда они у вас появятся, приходите ко мне, я снова вас выслушаю.
Маркиз низко поклонился и быстрым шагом покинул комнату.
Король потер виски и вздохнул. В голове будто стучали маленькие молоточки, впрочем, как и всегда после общения с герцогом. Его величество никогда и никому не признавался в том, что испытывает необъяснимый страх перед Сан-Монсальви. Тем больше он обрадовался поначалу, когда смог приблизить герцога к себе после предательства Голуаза. Иметь такого человека в друзьях было значительно спокойнее, чем во врагах. Однако королю не хотелось упускать появившийся, хоть и призрачный, шанс, сделать так, чтобы Сан-Монсальви исчез как из его свиты, так и вообще со свету. Мертвый герцог-предатель был бы не так опасен, как живой герцог-союзник, — так размышлял Людвиг.
Глава 7. Месть подается холодной
Филипп Антуан Луи Сан-Монсальви был взбешен. В такие моменты слуги старались не попадаться на глаза своему господину, и даже у правой руки герцога, его тени, Клода Арно, обычно находились неотложные дела. Сегодня ему не удалось скрыться с глаз герцога в нужный момент и сейчас он молча рассматривал своего хозяина из угла комнаты, иногда умело уворачиваясь от пролетающей мимо статуэтки или книги. Он хорошо изучил герцога и знал, что явная ярость скоро сменится холодной.
— Ваша светлость, — подал он голос, когда герцог швырнул кресло, и то громким стуком разлетелось в щепки о каминную решетку. – Ведь мы с самого начала догадывались, что если расписка не нашлась, то Бертран ее где-то спрятал. Вы же ожидали, что она когда-нибудь всплывёт, вы были готовы к этому. Отчего же вы сердитесь, мой господин?
Сан-Монсальви подвинул второе уцелевшее кресло к камину, ногой отшвырнув обломки в сторону, и уже совершенно спокойным голосом произнес:
— Я хочу узнать, кто тот человек, передавший маркизу расписку.
— Чтобы отомстить, ваша светлость?
— Чтобы посмотреть ему в глаза и решить, что мне с ним делать.
Клод изучающе посмотрел на хозяина, словно размышляя, стоит ли говорить. Но все же решился:
— Ваша светлость, на балу дебютанток я обратил внимание на одну деталь. Мне еще тогда показалось это странным…, — Клод в задумчивости почесал голову.
— Продолжай, — приказал герцог.
— Маркиз де Броссар удалялся на некоторое время в кабинет. И к нему провели какую-то незнакомую девушку. Мне не удалось узнать, чем они там занимались, ведь у дверей паслась маркизова охрана, его цепной пес Жак, — скривился Клод.
— Какое отношение это может иметь к нашему делу? Мало ли, с кем маркиз уединяется. Правда, мне казалось, что после смерти жены он на женщин и не смотрит… Поглощен своими интригами, словно кардинал Ришельё, — усмехнулся Сан-Монсальви.