— Я тоже поначалу не придал этому большого значения. Но когда появилась расписка… Я разузнал кое-что об этой девушке, Александре Пелисье. Ее привез на бал граф Мильонский, объявив своей племянницей. Но знаете ли вы, монсеньор, откуда она родом?
Сан-Монсальви выжидательно посмотрел на своего слугу.
— Из Шильона.
Герцог чуть сузил глаза:
— Я понял, что ты хочешь мне сказать. Однако, одно лишь ее происхождение не является доказательством того, что расписку маркизу передала именно она.
— Полностью согласен с вами, ваша светлость. И все же я выяснил кое-что еще: их имение располагается в нескольких лье от того места, где мы расстались с Ливио Бертраном. Если допустить, мой господин…?
Клод замолчал. Сан-Монсальви, казалось, не слушал его более. Он стоял с каменным взглядом, устремлённым в даль, куда-то поверх крыш окрестных домов за окном. Арно знал, что в такие мгновения хозяина бесполезно о чем-либо спрашивать, тот не даст ответа. Слуга был доверенным лицом герцога, исполнителем воли его светлости, знал, как казалось, все тайны, скрываемые Сан-Монсальви, однако даже ему становилось нехорошо, когда герцог уходил в себя, как сейчас. Клод мог дать руку на отсечение, что Сан-Монсальви утаивает что-то и от своего самого верного слуги. И у него, хладнокровного и рассудочного, по сердцу полз лютый холод, когда он смотрел в черные зрачки герцога, прожигающие насквозь.
— Сделай так, чтобы она пожалела о том, что совершила, — вдруг прервал молчание Сан-Монсальви.
— Позвольте уточнить, ваша светлость… Вы же сами сказали только сейчас, что у нас нет доказательств…
— Делай, что приказано.
— Я все исполню, ваша светлость, — Клод поклонился и исчез за портьерой.
Задавать герцогу вопросы, отчего тот решил так внезапно, будто расписку маркизу передала именно Александра Пелисье, было бессмысленно и даже чревато очередной вспышкой гнева. А в гневе Сан-Монсальвимог быть ужасен. В мозгу Клода уже рождался план…
Спустя месяц после невероятной и полной событий поездки в столицу Александра, уже успевшая потихоньку забыть историю с распиской и вернувшаяся к своей размеренной и спокойной жизни, вдруг снова получила письмо от дяди. Тот писал, что Изабель вполне оправилась от своего увечья и даже почти не хромает. Якобы врачи уверяют, что от хромоты и вовсе не останется следа, поскольку кости срослись как-то удивительно правильно. Александра порадовалась таком известию. А вот в конце письма ее ждал большой сюрприз. Дядя писал, что Александру после бала дебютанток заметил сам герцог Ангуанский и прислал ей личное приглашение на бал в честь дня совершеннолетия его сына. Праздник должен был состояться через десять дней. Времени на подготовку оставалось немного, но дядя обещал, что в столице подберет для нее наряд. Он настоятельно рекомендовал племяннице не отказываться от приглашения. Герцог Ангуанский-младший стал бы исключительно удачным выбором для Александры. Так высоко взлететь не рассчитывал бы и сам Мильонский, сватая свою дочь. Александра решила не спрашивать совета у брата, который все равно уже давно уехал в свой полк, и стала собираться в столицу.
Город оглушил ее все тем же шумом, толпами людей, запахами еды и отходов, грохотом повозок и карет, ржанием лошадей и криками торговцев. Александра прибыла в дом дяди за два дня до назначенного бала. Изабель встретила ее своим щебетанием и мгновенно закружила кузину в водовороте событий. Примерка платьев, доверительные разговоры и обсуждение возможного жениха – дядя дал понять обеим девушкам, что шансы у Александры весьма велики, но и Изабель не стоит отчаиваться, ведь ее также удостоили личным приглашением.
Настало время, когда Изабель и Александра в сопровождении четы Мильонских поднялись по ступенькам дворца герцога Ангуанского. После объявления имен они прошли в зал. Гостей собралось великое множество! К слову сказать, дворец герцога Ангуанского по своей роскоши мало уступал королевскому. Как известно, Ангуанские являлись не просто герцогами, когда-то получившими своей титул за заслуги перед королем, а многие годы управляли небольшими по территории, но значимыми для государства землями. Герцоги веками поддерживали королевское семейство и принадлежали к уважаемым членам общества. Породниться с ними было пределом мечтаний любой юной дворянки. То, что Ангуанские вообще проявили интерес к какой-то девушке из богом забытой провинции, казалось невероятным. Провидение или чья-то воля, Александра не знала, кого благодарить за это приглашение, и внутри нее все пело: на меня обратили внимание в столице! «Даже если выбор юного наследника падет не на меня (а это мы еще посмотрим, выберу ли я его), то это может оказаться прелюбопытнейшим приключением!» — думала девушка. Все-таки некоторая доля тщеславия не давала ей гордо отказаться от подобного шанса устроить свою жизнь.