Александра сглотнула, прежде чем ответить. Она впервые так близко смотрела на герцога, и ей было очень не по себе. Как ей и представилось в прошлый раз, взгляд герцог имел пренеприятный. Отблески заходящего за окнами солнца как маленькие языки пламени отражались в черных зрачках Сан-Монсальви. Герцог смотрел на девушку, продолжая улыбаться, но Александре почудилось, будто от этого взгляда и улыбки в ее душу прокрадывается зимняя стужа. В руке он крутил перстень с огромным камнем, таким же бесконечно черным, как и его глаза.
— Для меня огромная честь, ваша светлость, быть представленной самому герцогу Сан-Монсальви, герою государства и верному соратнику его величества, — наконец, сумела вымолвить девушка.
Герцог положил мешавший ему перстень на поднос подле себя, взял с подноса бокал и подал его Александре.
— Прошу вас, сударыня. Выпьем за то, чтобы господину Ангуанскому-младшему сопутствовала удача и Господь не оставлял его на пути, — громко провозгласил он, делая глоток из своего кубка. Гости обернулись к его светлости и подняли бокалы, послышался одобрительный гул. Александре ничего не оставалось, как пригубить вина. Рубиновая жидкость обожгла ей горло, и она чуть не закашлялась.
Тем временем герцог допил вино и снова дружески улыбнулся графу и его племяннице. Правда, Александре почудилось, что улыбка эта больше похожа на змеиную, если бы змеи могли улыбаться. Удивительно, но внешне по-мужски привлекательный герцог казался Александре каким угодно, только не красавцем. От такого человека хотелось бежать. И девушка необычайно обрадовалась, когда Сан-Монсальви, еще раз выразив свою радость от знакомства с госпожой Пелисье, отпустил их.
Александра вздохнула свободнее, как только оказалась на достаточном расстоянии от герцога. Изабель, ожидавшая в стороне, принялась расспрашивать кузину, какое впечатление произвел на нее Сан-Монсальви:
— Ты же знаешь, что его светлость не женат? И никогда не был. Он один из лучших женихов в государстве! Дамы мечтают, чтобы он обратил на них свое внимание! Удивительно, но в свете даже не ходят сплетни о его любовницах! Я слышала от своей подруги Луизы де Конти, что госпожа де Лавальер распускает в свете слух, будто бы была близка с герцогом! – Изабель произносила это, широко распахнув глаза в священном ужасе. — Выставить себя любовницей герцога? Ради чего! Святые угодники, как же он красив! – кузина мечтательно посмотрела в сторону, где стоял Сан-Монсальви. — Ты заметила, как золотистый цвет камзола выгодно оттеняет цвет его глаз? Его светлость принадлежит к ближайшему кругу его величества! Отец говорил, что Сан-Монсальви позволено присутствовать при одевании государя!
— А мне красота герцога показалась отталкивающей, — тихо проговорила Александра на ухо Изабель. — Скажу тебе откровенно: я бы не хотела долго находиться подле этого господина. И уж тем более стать его супругой!
Кузина взглянула на Александру так, словно та произнесла самую нелепую фразу в своей жизни, и решила сменить тему беседы. Она завела было разговор о виконте де Сен-Лю, и сейчас посматривающем в сторону девушек, однако в этот момент по знаку хозяина бала музыка прервалась, а слуги широко распахнули двери, приглашая гостей проследовать в обеденный зал.
— Господин герцог, — послышался низкий, перекрывающий общий гул голос Сан-Монсальви. – Мне кажется, что вы чересчур мягко действуете. Прикажите слугам вывернуть карманы!
— Сударь, прошу вас, не надо портить праздник, — увещевал его светлость герцог Ангуанский. – Я даю вам слово, что кольцо найдется! В моем доме нет воров! Скандал на таком празднике был бы нежелателен. – Хозяин торжества говорил тихо, но некоторые из гостей, не успевших еще покинуть зал, замолчали, прислушиваясь к разговору. Александра и Изабель, стоявшие у окна, как раз двинулись к дверям, когда один из господ, неловко повернувшись, толкнул Александру, да так, что та еле устояла на ногах. Что-то стукнулось и покатилось по полу, однако девушка этого не заметила. Мужчина же поспешил наклониться и уже протягивал Александре перстень с черным матовым камнем.
— Заклинаю вас, сударыня, простите меня за мою неуклюжесть! Вот, прошу вас, вы обронили.
— С радостью принимаю ваши извинения, сударь, — заметила Александра, потирая ушибленный локоть, — однако это не мое, — указала она на кольцо.