— Ну как же! Он выпал у вас из рук, когда мы столкнулись! – господин очень нервничал и даже говорил чуть на повышенных тонах.
— Вы ошиблись, сударь, — вступила в разговор Изабель. – У моей кузины никогда не было такого кольца. Посмотрите, оно же мужское! Позвольте нам пройти!
Неловкий господин, действительно, перекрывал путь к дверям, да и вообще вел себя, как показалось Александре, излишне нервно. Несколько дам и господ даже остановились, чтобы понаблюдать за странной сценой. Это привлекло внимание герцога Ангуанского-старшего, и он, извинившись перед Сан-Монсальви, подошел ближе.
— Позвольте узнать, о чем идет речь, господин граф? — обратился он к нервному господину.
— Мне очень неудобно, ваша светлость, — принялся объяснять мужчина, — я был столь неуклюж, что чуть не уронил эту юную госпожу, — указал он на Александру, — и даже выбил из ее руки вот этот перстень. Однако госпожа…, — замялся он.
– Госпожа Пелисье, — подсказал герцог.
– Да, госпожа Пелисье уверяет, что это не ее кольцо, но я же видел! Мне так стыдно за это недоразумение! – Граф выглядел очень опечаленным, кончик носа его покраснел, а по лицу даже текли капли пота. Разговаривая, он обращался не только и не столько к герцогу Ангуанскому, а ко всем присутствующим.
Гости, наблюдавшие эту сцену, не думали уходить. На их глазах разворачивалась, похоже, занимательная история. Все взоры были сейчас обращены к Александре и Изабель. Граф Мильонский, уже покинувший зал в числе первых гостей, вернулся, не найдя девушек в обеденном зале. Он протиснулся между плотно стоящими друг к другу дамами, тихонько перешептывающимися за спиной у Александры.
— Вот видите, господин герцог, кольцо нашлось, — произнес герцог Ангуанский, обращаясь к приблизившемуся Сан-Монсальви. — Вы просто обронили его. Не стоило поднимать шум, я же уверял вас, что оно отыщется.
— Вам понравился этот перстень, госпожа Пелисье? – подал голос Сан-Монсальви, — я был бы рад преподнести его вам в подарок.
Александра непонимающе и растеряно воззрилась на герцога:
— О чем вы говорите, ваша светлость? Я не понимаю!
— Вы ведь нашли его на полу, не так ли? И хотели мне его вернуть, неправда ли? – произнес он вкрадчивым голосом и понимающе улыбнулся.
Александра не знала, смеяться ей или плакать от нелепости ситуации.
— Ваша светлость, вы положили перстень на поднос, когда произносили тост, я обратила внимание. После я его не видела. – У Александры дрожал голос и руки, в висках стучало, щеки пылали, от несправедливости и смехотворности подозрений не хватало воздуха.
— Я полагаю, ваша светлость, раз перстень нашелся, мы можем продолжить наше торжество и забыть об этом небольшом недоразумении, — произнес Ангуанский, забирая перстень из рук графа и передавая его Сан-Монсальви.
— Благодарю вас, сударыня, что нашли пропажу, — герцог галантно, а как показалось Александре, с некоторой издевкой, поклонился девушке, и прошествовал к открытым дверям.
Гости, зашумев, снова потянулись в сторону обеденного зала. Александра же стояла, не шелохнувшись. Ее только что практически обвинили в воровстве! На глазах у придворных, при родных! Изабель потянула ее за руку:
— Что за нелепость! Совершеннейшая ерунда! Это же надо было такое придумать! – слышала девушка неуверенный голос кузины. Александра заставила себя сдвинуться с места и прислонилась к колонне, чтобы не упасть.
— Александра, — услышала она голос дяди сквозь шум в ушах. – Ты объяснишь мне, что тут сейчас произошло? Ты нашла перстень его светлости?
— Я не видела никакого перстня, — с трудом разжимая губы, ответила девушка, — То есть, я видела его, когда беседовала с герцогом. Меня толкнул какой-то господин, а затем стал уверять, будто это я обронила кольцо. Боже мой, какой позор! Перед столькими гостями!
— Успокойся, Александра! Никому и в голову не придет, что ты могла позволить себе присвоить чужое. Воровство! Такое открытое, на глазах у всего света! А как же дворянская честь? Не принимай эту нелепицу близко к сердцу!
Граф приобнял девушку за плечи и повлек в сторону выхода. Изабель растеряно двинулась за ними. Их появление в большой столовой не прошло незамеченным. Некоторые гости тихо переговаривались между собой и словно по команде повернули головы в сторону Александры, когда та вошла. Сан-Монсальви, сидевший по правую руку от Ангуанских, улыбнулся Александре и кивнул ей, подняв руку, на которой красовался перстень. От этой улыбки хотелось превратиться в пыль и немедленно раствориться в воздухе. Девушка уже не могла этого снести. Она повернулась к дяде и зашептала: