— Успокойтесь, сударыня, я вам охотно верю. Тем более, что я самолично видел, как его бросил вам под ноги Арно, правая рука Сан-Монсальви. Ну и де Шеврэс, вероятно, был чем-то обязан герцогу, вот он и разыграл перед гостями эту комедию с вами в главной роли. И хотя его светлость не позволил себе обвинить вас в краже перстня, однако понять его можно было довольно однозначно. Тем более, что при разговоре присутствовали госпожа де Шов, госпожа Сен-Жак — главные сплетницы двора. Спектакль был рассчитан именно на них… Что ж, — спохватился он, — если вы не готовы раскрыть мне тайну, из-за чего господин Сан-Монсальви так на вас рассержен, то не буду более настаивать. Вы позволите проводить вас в столовую?
— Благодарю, сударь, за вашу искренность! Мои родные тоже восприняли случившееся только как недоразумение, но другие гости! Они начали перешептываться между собой, чуть ли не пальцем на меня указывать там, в столовой! И из-за чего? Из-за глупости, произнесенной неумным господином? – глаза Александра снова налились слезами.
— Вас хотели дискредитировать перед двором, и затея удалась. Людям не важно, брали ли вы кольцо. И все же говорить о вас станут как о любительнице присвоить чужое. Низкий поступок, не достойный дворянки, — произнес Аланский с притворной печалью в голосе.
— Но что же мне теперь делать? Представить, будто ничего не произошло?
— Самый правильный выход! — улыбнулся герцог. – Полагаю, вам нужно быть готовой к тому, что при дворе пойдут нелицеприятные для вас слухи. Конечно, как только появится какая-то более увлекательная тема, ваша история забудется, но поначалу будет довольно неприятно. Разве только…
— Продолжайте, ваша светлость прошу вас!
— Разве только кто-то не попросит за вас перед его светлостью, и тот не принесет вам публичные извинения…
Александра горестно вздохнула:
— Неужели господин Сан-Монсальви станет извиняться перед какой-то Пелисье…Тем более, если все делалось по его приказу. И кто решится просить за меня? Добиваться его аудиенции и умолять забыть об этом недоразумении?
— Ну, предположим, я бы сделал это.
– Вы? – Александра в изумлении воззрилась на совершенно незнакомого ей доселе господина, который соглашался сейчас просить за нее перед герцогом.
— Почему бы и нет? – белоснежные зубы сверкнули в широкой улыбке. – Нам обоим известно, что вы ни в чем не виноваты. Обижать даму, тем более такую хорошенькую как вы, я не позволю. Вы можете обещать мне, что его светлость не мстит вам за то, что вы посмели его оставить?
— Даю вам слово, сударь, — Александра, наконец, подняла голову и взглянула на собеседника без прежней дрожи... – Я не могу рассказать вам всего… Скажу лишь, что имела несчастье оказаться в недобрый час в ненужном месте. Стала свидетелем неких событий и вмешалась в них, сама того не желая. Господин маркиз…
— Так вы дерзнули вмешаться в противостояние маркиза и герцога? – не дал он ей договорить. Тут уже Аланский смотрел на девушку в изумлении. – Вот это поворот! – герцог совершенно не по-герцогски хлопнул рукой по колену. – Так вот оно что! Не волнуйтесь, госпожа Пелисье, я больше не стану выпытывать у вас подробности. Вмешиваться в такие дела, себе станет дороже.
— Да, ваша светлость, — печально проговорила Александра, — поэтому, полагаю, господин Сан-Монсальви не станет никого слушать, разве что господина де Броссара.
— О! – воскликнул герцог, — Вижу, что вы решили, будто я отказываюсь от своих слов! Ни в коем случае! Герцог Аланский не дает пустых обещаний. Тем более что маркиз сегодня на балу не присутствует, и помочь вам, получается, некому. Прошу вас, сударыня, я провожу вас в зал, – и мужчина предложил Александре руку.
— Прямо сейчас?
— Именно сейчас. Не за ужином, — на нем вам придется немного потерпеть, — а после него, перед представлением, обещанным господином Ангуанским.
И герцог повлек девушку во дворец.
Ужин хозяевам удался нас славу! Александра, правда, не почувствовала вкуса ни одного блюда. Зато почувствовала такой интерес к своей персоне, какого не испытывала никогда в своей жизни. Когда опоздавший к праздничному ужину герцог Аланский в сопровождении Александры появился в зале, девушке показалось, что смотрели только на них. Возможно, это было не так, но ощущение складывалось именно такое. Гости веселились, поднимали тосты за виновника торжества и поглощали угощения, коими в изобилии были заставлены столы, и которые все подносили и подносили слуги. Герцог проводил девушку к ее стулу возле графа Мильонского, а сам оправился к своему месту. Граф, понизив голос, тут же заговорил: