И еще один очень важный момент: когда ты перемещаешься произвольно, душа человека, в тело которого ты попадаешь, тоже перемещается. Поэтому если тебе удается впоследствии вернуться в свой мир, то ты возвращаешься в собственное тело. А вот посвященные, такие как де Брей, могут просто гулять между мирами. Услышав мою историю, граф предположил, что раз я оказался на месте умершего Фуке, то скорее всего, теперь это тело останется моим навсегда, и при желании, я смогу беспрепятственно переходить из мира в мир, никого не «выгоняя». Он оказался прав. Мы проверили это довольно быстро. Де Брей показал мне несколько входов о которых знал сам, и даже зашел вместе со мной в один из них. Мы просто оказались по другую сторону двери, сохранив свои обличья. Граф не мог сказать мне, откуда я пришел и предложил самому искать мир Себастьяна Морэна. Так я сделался путешественником.
Я измучил де Брея вопросами. Мне хотелось знать как можно больше, но тот не посвящал меня во все тонкости знаний, коими сам обладал. Знаю только, что тот умел влиять на чужие судьбы, был способен предугадывать некоторые события. Он мог бы стать властелином мира, как мне тогда казалось. Но де Брей объяснил, что попытки воздействовать на глобальное могут привести к разрушению устоявшегося равновесия в каждом мире. Таких как граф, по его словам, в каждом мире не так много. Кто-то знаком между собой, кто-то предпочитает держаться в тени. И ни один из них не позволяет обычным людям узнать о существовании их тайны. Если только случайный человек, такой как я, по воле судьбы, вошедший в двери между мирами, сталкивается с подобным.
— Вот, что в тот вечер я услышал от Фуке, — Демьен снова прервался, теперь уже, чтобы зажечь свечи – в комнате стало совсем темно.
Глава 15. О том, как невероятное может оказаться реальным и единственным спасением
Александра даже не знала, сколько времени они просидели в кабинете. Рассказ герцога казался невероятным, и в то же время она не могла в него не верить.
— Господину Фуке удалось найти свой мир? — спросила она мужа.
– Я задал ему этот вопрос, — ответил Демьен. — И тот ответил, что однажды ему довелось увидеть мир, не отличавшийся от того, какой он помнил, будучи Себастьяном. Однако он не захотел там оставаться, поскольку Себастьяна Морэна больше не существовало — он был убит во время того боя. Родителей уже не было на свете, невеста вышла замуж за другого. А в качестве Фуке он не был нужен своим родственникам.
— И что же, это Фуке помог вам вернуться?
— Да, он, по счастью, знал, где в нашем лесу располагалась та дверь. Кстати, он рассказывал, что дверей, ведущих в один и тот же мир, множество, и эта лишь одна из многих. Делом его жизни стал поиск таких выходов и исследование иных миров.
— И вы никогда больше не пользовались той дверью?
— Нет, никогда. Порывался, да. Несколько раз приезжал на то место, проверяя, не исчез ли проход, но все было так, как в первый раз. Я не рискнул более заходить туда. Ведь неизвестно, удалось бы мне вернуться. Кто знает, что ждало мое отражение в том мире. Хотя, если он похож на наш настолько, как я мог судить, то, вероятнее всего, меня ожидает счастье встречи с вами, сударыня, — и герцог впервые за вечер улыбнулся.
Александра, чуть смутившись, поправила волосы, выбившиеся из прически.
— То, что вы рассказали сегодня, можно было бы принять за бред сумасшедшего. За такие слова в иные времена сожгли бы на костре. Это же немыслимо! Я никогда бы не поверила, если б услышала эту историю от кого-то другого. Но вы, сударь…
— Да я бы и сам в нее не поверил, — усмехнулся Аланский. — И именно поэтому я никогда и никому о ней не говорил. Если бы не угроза, исходящая от Сан-Монсальви, я бы не решился вам ее поведать.
— Но как то, что довелось пережить вам, сможет помочь мне? Как?
— Я предлагаю вам не некоторое время укрыться в другом мире, — ответил Демьен, подойдя к супруге совсем близко.