— Сударыня, не сочтите мои слова кощунственными и недостойными дворянина, но я бы предложил просушить одежду. – Дамиан достал из своей седельной сумки совершенно сухой плащ. Как ему удалось сохранить его нетронутым, Александра не представляла.
— Слово дворянина, я не позволю себе ни одного взгляда в вашу сторону. Но если не согреться, то легко будет можно заболеть.
Александра, мечтавшая стянуть с себя прилипшее к коже платье, не раздумывая, кивнула. Герцог, как и обещал, отошел в другой угол домика и стал смотреть в окно. Гроза все так же бушевала вокруг, отсветы молний и удары грома, стена дождя… Если бы на месте Александры оказалась какая-нибудь госпожа Ла Флер или госпожа Риони, он бы с радостью воспользовался внезапно возникшей ситуацией, к удовольствию обоих сторон. Компаньонка же сестры явно была девушкой скромного порядка, иначе бы уже давно сама начала бы заигрывать с герцогом. Дамиану было не привыкать к усиленному вниманию женщин света. Измена жене стала бы выше достоинства его светлости, поэтому и с женитьбой он не торопился. Тем не менее, ему было чрезвычайно любопытно увидеть, что происходит за его спиной.
Александра, тем временем, не без труда избавилась от мокрой одежды. Хотя она умела одеваться и раздеваться сама, от помощи горничной она бы сейчас не отказалась. Крючки не желали открываться, материя отказывалась подчиняться. Оставшись, наконец, в нижнем белье, она с наслаждением стянула и его, опасливо поглядывая в сторону герцога, не увидит ли тот чего лишнего. Однако его светлость держал слово и словно приклеился к окну. Закутавшись с головы до ног в плащ, девушка подала голос:
— Я готова, сударь. Но вот развесить одежду мне уже не удастся. Руки заняты, — и она растеряно улыбнулась, указывая на мокрую гору у своих ног.
Герцог отвлекся от созерцания летней грозы и занялся просушиванием. Если бы не присутствие дамы, он бы тоже уже давно стянул с себя неприятно прилипшие к телу штаны и рубашку, но второго плаща у него не было, а щеголять в неглиже было недостойно его светлости.
— Вы же тоже промокли, сударь.
— Ничего, мне не привыкать. В походах не всегда удается сразу добраться до костра, — улыбнулся Аланский. — Слышите? Кажется, гроза утихает.
И действительно, раскаты грома казались уже не такими мощными, а дождь из колдовского постепенно превращался в обычный летний ливень.
— Дождемся, пока гроза окончательно не пройдет, и вернемся. Одежда, конечно, не просохнет, но все же лучше, чем ничего. Это погодное явление весьма невежливо прервало нашу беседу. А мне было чрезвычайно интересно послушать ваше мнение о свете. Вы же не впервые в столице, но впервые при дворе. Разве не так?
— Вы правы, ваша светлость. Я не заметила ничего необычного, только обратила внимание на то, что разговоры, которые велись в высшем свете, мало чем отличаются от бесед где-нибудь на скромном приеме в родительском поместье.
— И о чем же эти беседы, — заинтересовался герцог?
— Да все о том же. Дамы обсуждают романы, любовников и любовниц, кавалеры хвастаются победами на любовных фронтах или же строят козни. Интриги! Дамы плетут свои, господа свои. А я, если быть честной, не выношу интриговать! Ни обсуждать их, ни, упаси Господь, участвовать самой, – Александра раскраснелась от праведного гнева и чуть не упустила завязки плаща. Спохватившись, она укуталась в полы получше.
— Вы так разволновались, буто вам уже поступало неприличное предложение поучаствовать в каком-то заговоре, — усмехнулся Аланский.
Александра покраснела еще больше, но за жаром огня это не было заметным.
— Я бы на него не согласилась.
— К сожалению, очень часто никто никого не спрашивает, а обстоятельства вынуждают. Невольно узнаешь чью-то тайну и становишься ее хранителем. Или твою семью обманом втягивают в какое-то сомнительное предприятие, и ты уже не можешь отказаться … — Герцог задумчиво потер рукой щеку. — Ладно, не будем о столь неприятных для вас вещах. Взгляните-ка! А дождь и вправду закончился! Солнце вышло!
Девушка не верила своим глазам. Только что небо было затянуто багровыми тучами, а сейчас, как ни в чем не бывало, светило солнце! Оно отражалось в каплях, висящих на ветках деревьев и в реках воды, бегущих по земле. Почва, соскучившаяся по дождям, с благодарностью приняла этот внезапный подарок небес и с наслаждением впитывала в себя влагу.