— Я думаю, нам уже можно возвращаться. Одежда все равно не высохнет, но мы хотя бы доедем до замка, а там и сменные платья, и горячие ванны, если пожелать, — герцог отворил дверь сторожки и вышел проверить лошадей.
Александра постаралась поскорее, насколько это было возможно без посторонней помощи и с влажной материей, переодеться в теплое от огня, но все еще очень сырое платье. Часть многослойного нижнего белья она просто скрутила в узел и засунула к мокрому плащу. Герцог деликатно постучал, прежде чем войти:
— Вы готовы, госпожа Вернье? Можно ехать!
— Да, ваша светлость. Хочется поскорее оказаться в своей комнате, — виновато улыбнулась Александра.
Герцог помог ей взобраться на лошадь, и они осторожно пустили коней, поскольку почва, размытая дождем, превратилась в месиво. Обратный путь занял не столь много времени как начало их прогулки, поскольку герцог выбрал самую короткую дорогу. Хотя солнце и светило вовсю, все же гроза заметно сбила жару, поэтому Александра продрогла во влажной одежде и с нетерпением ждала, когда же они достигнут замка. Герцог заметил, что девушке не по себе, и старался отвлекать ее ничего не значащими разговорами.
Слуги уже ждали их возвращения. Камердинер Аланского с оханьем принимал поводья из рук хозяина, не доверяя конюшему, и сетовал по поводу решения небесной канцелярии послать грозу именно тогда, когда его светлость оказался в пути. Александра мечтала только о сухом платье и постели. К вечеру, когда позвали к ужину, у нее начала болеть голова, но она все же составила компанию герцогу.
Глава 22. Услуга за услугу
Дамиан за ужином обратил внимание на то, что Кассандра явно устала и плохо себя чувствует. Он не стал мучить девушку беседами и отпустил спать сразу после трапезы. У Александры и вправду под конец ужина голова просто раскалывалась, а вдобавок она начала слегка подкашливать. Еще не хватало заболеть после этого ледяного душа! Ей Богу, она же не неженка какая-нибудь! Александра сама себя одернула. Александра Пелисье неженкой не была, а вот о здоровье Кассандры Вернье можно было только догадываться. Выпив на ночь горячего молока, по словам матушки, лучшего лекарства от всех хворей, она без сил свалилась в постель.
Сон навалился тяжелый, зыбкий, неприятный. В нем она словно пыталась выплыть из вязкого болота, но никак не удавалось вздохнуть. Она все время захлебывалась и старалась откашлять болотную тину из легких. От собственного кашля Александра и проснулась. Или ей только показалось, что проснулась, а топкое болото не отпускало ее из своих цепких объятий. Ей показалось только, что где-то среди всех невнятных очертаний мелькнуло человеческое лицо, но мелькнуло на мгновение, и исчезло. Вдруг ее будто с силой вырвали из этой жижи, одним рывком, наполнив ее рот свежей влагой, а не отвратительной тиной. Александра попробовала разлепить глаза, но это было чересчур большим усилием с ее стороны, слишком много сил она потратила на борьбу с засасывающим ее болотом, и девушка провалилась в забытье.
У постели Кассандры, поддерживая ее за голову, сидел Дамиан. Он опасался, что девушка может заболеть после их прогулки, но не думал, что так скоро и сильно. Проходя мимо ее спальни, он услышал кашель и стоны. На его стук никто не ответил, и герцог позволил себе войти. Госпожа Вернье лежала на подушках, раскинув руки, беспокойно дыша и тяжело кашляя. Прикоснувшись к ее руке, герцог понял, что у девушки поднялся жар. «Никто из слуг и не заметил, что компаньонке хозяйки нездоровится», — усмехнулся герцог. Что ж, компаньонка — та же служанка, только рангом повыше. Никому нет дела до чужих бед. Герцог налил воды и, приподняв девушку за плечи, влил ей в рот несколько капель. Именно их и почувствовала на своих губах Александра, прежде чем провалиться в свой сон снова.
Дамиан вызвал своего слугу, приказал тому принести тазик с водой и губку, а сам отправился на кухню варить отвар, который не раз ставил на ноги и его, и сестру в годы, когда они были еще совсем маленькими. Матушка увлекалась травоведением и сама собирала и сушила травы, словно обычная мещанка, однако никому не доверяла этого важного занятия. Дамиан варить зелья не умел, но рецепт отвара от простудной горячки выучил наизусть: цветки липы, плоды малины и шиповника, ромашка и душица. Оставшихся от матушки запасов было не счесть, никто ими после ее смерти не пользовался, кроме Дамиана в подобных случаях. Приготовив отвар и дав ему настояться положенное время, герцог отправился обратно в спальню Кассандры.