Девушка встретила его потоком обрывистых фраз, повторяемых во сне. Герцог нахмурился: если жар настолько силен, что начался бред, то, возможно, одним отваром не обойтись и придется звать лекаря. Он прислушался, так как ему показалось, что он услышал свое имя.
— Вы обещали спасти меня! Но если вы погибнете? Кто вернет все на свои места! Демьен…
Нет, девушка обращалась не к нему, а к какому-то Демьену.
— Я боюсь его! Он придет за мной и найдет! ... Не спрятаться даже тут… Не на кого надеяться…. Одна я не справлюсь… Не покидайте меня, ваша светлость!
Дамиан снова приподнял девушку за плечи и влил в нее остывший отвар. Ему стало любопытно, о чем она говорит. Неужели кто-то или что-то ей угрожает? Кассандра не создавала впечатления подавленной или испугавшейся. И кто этот Демьен, обещавший ей поддержку и видимо, покинувший ее, к которому она обращается «ваша светлость»? Мысленно перебрав все известные ему герцогские семьи, он не припомнил Демьенов в юном поколении. Был, правда, герцог Демьен де Гондрен, но ему было уже сильно за пятьдесят. По поводу вторых и третьих имен он не был уверен. «Хотя это совсем его не касается», — подумал он. Мало ли что происходило в жизни этой девушки, пусть и весьма привлекательной.
Отерев выступивший на ее лбу пот губкой с прохладной водой, он устроился в кресле у окна, приказав поставить больше свечей. Из библиотеки он принес себе книгу, которую давно собирался прочесть, и погрузился в чтение. Иногда он прислушивался к бормотанию Кассандры, но мало что мог разобрать. Во второй половине ночи матушкин отвар, видимо, подействовал. Кашель не усиливался, а жар понемногу спадал. Дамиан еще несколько раз давал девушке его выпить. К утру стало ясно, что теперь она уже не мечется в лихорадке, а просто спит. Герцог, уставший за ночь, ушел в свою спальню отдохнуть. Он больше не волновался за госпожу Вернье.
Александра проснулась сравнительно поздно. По крайней мере, солнце уже было высоко. Она чувствовала себя совершено невыспавшейся, не отдохнувшей, голова не болела, но саднило горло, и кашель тоже никуда не делся. Она совершенно ничего не помнила из сегодняшней ночи, кроме ощущения вязкого болота и еще чьих-то рук, вытаскивавших ее из темноты. Неужели Сан-Монсальви пробрался и сюда? Нет, если бы это был он, то не стал бы доставать ее из болота, а наоборот, утопил бы ее к своей вящей радости. Демьен, где же вы, ну где же! Мне снова страшно! Ей отвечало лишь пение птиц за окном. Александра решила, что ей лучше оставаться сегодня в постели.
Раздался стук в дверь и на ее робкое «прошу», услышала пожелания доброго утра от … герцога Аланского!
— Как вы себя чувствуете, сударыня? — поинтересовался герцог.
— Благодарю вас, ваша светлость, за беспокойство. Кажется, я вчера все же немного простыла. Вы не будете возражать, если сегодняшний день я проведу в своей комнате?
— Ни в коем случае, сударыня! Отдыхайте! Я…, — он немного запнулся, — мне не хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя обязанной или смущенной…Но я не мог не отдать вам долг, ведь вы так самоотверженно ухаживали за мной, когда я был ранен! Вы помните сегодняшнюю ночь?
Александра даже подпрыгнула от неожиданности. Что случилось сегодняшней ночью? Ничего, кроме болота она не помнила… Она что, кричала и звала на помощь?
— Не беспокойтесь, сударыня. Я задал этот вопрос, только чтобы не возникло недоразумений. Сегодня ночью у вас начался жар, вы бредили, и мне пришлось воспользоваться домашними лечебными средствами, чтобы вам не стало хуже. Я не позволил себе ничего недостойного по отношению к даме!
— Ну что вы, ваша светлость, мне бы и в голову не пришло подумать что-либо подобное. Но я, признаться, совсем ничего не помню. Когда ложилась спать, ужасно болела голова, а потом, словно провалилась в какой-то омут. Помню только руки…
— Вероятнее всего, мои, — улыбнулся герцог. — Я напоил вас отваром по рецепту нашей матушки, и он явно подействовал, как требуется. Полностью вылечить он не в силах, но я рад, что вам лучше. Выздоравливайте. Слуги принесут вам все нужное.