— Вы помните, как вам довелось однажды проснуться в чужом теле?
Лицо Дамиана потемнело.
— Признаться честно, я полагал, что мне никогда больше не придется вспоминать об этом дне. Вы смогли удивить меня, сударыня. Откуда и что вам известно о тех событиях?
— Мне известно о них от непосредственного их участника.
Аланский вздохнул и сел в кресло, на мгновение прикрыв глаза.
— Итак, вы знакомы с Демьеном, а значит, вы пришли из его мира… — пробормотал он.
— Ваша светлость, этого не объяснить одной фразой. Но я постараюсь, а потом отвечу на любые вопросы.
— Хорошо, сударыня, не стану перебивать вас.
— Мое настоящее имя Александра Пелисье, и Демьен Аланский – мой супруг. Это он рассказал мне о существовании двери в ваш мир. И именно он предложил мне на время укрыться здесь. Укрыться от преследований человека, которому подвластны любые преграды и даже границы между нашими мирами…
Глава 24. В которой выясняется, что самая страшная ночь может закончиться совершенно неожиданным образом
Дамиан, как и обещал, не прерывал рассказа Александры, пока та не закончила. А девушка рассказала ему всю историю, от начала и до конца. От встречи с незнакомцем в лесу и его последней просьбы до вчерашнего сна, в котором она вновь увидела Сан-Монсальви.
Аланский слушал молча, однако на его лице можно было угадать различные эмоции. Все, кроме недоверия. В его голове возникали разнообразные образы, о которых он давно уже забыл. Пять лет прошло, то приключение стало стираться из памяти. Испытал он его не по своей воле. Просто в одно утро, забывшись в лихорадке после ранения, полученного в драке с графом де Жюром, он очнулся не в своей постели, а в лесу.
Ощупав себя, герцог к своему совершеннейшему удивлению, обнаружил, что никакой раны в плече больше нет, и одет он совсем не по-домашнему. Уже позже, когда он продрался через лесную чащу и вышел на относительно знакомую дорогу к своему замку, когда не узнал слуг, не сразу нашел свои покои, он признал, что происходит что-то странное. Запершись от всех в несколько отличавшемся от привычного кабинете и немного подумав, Демьен решил для себя, что это невероятно реалистичный сон, а раз это сон, то в какой-то момент он в любом случае проснется. А пока стоит насладиться необычными сновидениями.
Правда, через пару часов, осознав, что уставшие от пешей прогулки по лесу ноги болят по-настоящему, запахи и звуки чересчур натуральные, а лошади в конюшне не похожи на фантомы, он снова призадумался. Сошел ли он с ума или все же умер от последствий ранения и попал в чистилище? Юноша, которому не свойственно было подолгу рефлексировать, относился к жизни сравнительно легко, поэтому, после непродолжительных размышлений, решил принять свое положение как должное. Поскольку привычный мир вокруг него изменился так внезапно, то, вероятнее всего, на то воля Господня. А раз это так, то и роптать не следует.
Таким образом, Дамиан три дня изучал новые для него обстоятельства, заново знакомился с родными (выяснив заодно, что ни для кого, кроме него, ничего нового не происходит) и даже стал готовиться к поездке в столицу, однако на четвертый день просто потерял сознание прямо во время обеда и очнулся все в том же лесу, дорога из которого привела его прямиком к собственному родному замку. Приключение, так неожиданно начавшись, также внезапно и завершилось. Молодой человек еще некоторое время ожидал продолжения, появление кого-то или чего-то, что могло бы объяснить произошедшее. Но ничего не менялось. Дамиан в разговорах выяснил, как вел себя «герцог» последнее время (а прошло, как ни странно, не несколько дней, а целых два месяца). Его временами странное поведение мало кто отметил, за исключением, пожалуй, только сестры и матери, да и его списали на ранение.
Таким образом, Дамиан, хоть и не получил объяснений, примирился с произошедшим и попросту стер воспоминания из памяти. Иногда они казались ему бредом, возникшим в его возбужденном горячкой мозгу. Потом он убедил себя в том, что именно так оно и было. А сейчас рядом с ним сидела женщина, утверждавшая, что все, что случилось тогда – не сон. Дамиан вздохнул.
— Вижу, вы мне поверили, ваша светлость, — произнесла Александра, разглядывая все еще молчащего герцога.
— Я бесспорно поверил вам, сударыня. Однако все, что вы рассказали, требует некоторого осмысления. Поверить, не значит принять. То, что случилось когда-то со мной, я принял в силу своего довольно юного возраста, а затем мне наилучшим показалось забыть о произошедшем. Я был ранен, а раненому что только не привидится.