— А как бы вы узнали, что это уже не я? — хитро прищурилась Александра, перекатываясь на другой конец кровати.
— Даже если ты поменяешься телами с чертом, я узнаю тебя в любом обличье, — совершенно серьезно проговорил Дамиан.
Александра не нашлась, что ей ответить. Что хочет сказать ей самый желанный мужчина на свете?
«Выходи за меня замуж», — вдруг услышала она.
— Что? Что вы сказали, сударь?
— Во-первых, называй меня, пожалуйста, Дамиан. А во-вторых, как благородный дворянин, коим я являюсь, смею надеяться, не только по рождению, после сегодняшней ночи я просто обязан на тебе жениться, — снова сменил герцог серьезное выражение лица на насмешливое.
— Но ведь вы же понимаете, что это невозможно? Я – чужая. Я в любую минуту могу снова исчезнуть, и на свое место вернется Кассандра. Мне даже не хочется себе представлять, как она отреагирует, когда узнает, что я натворила с ее телом.
— Что мы натворили, — он выделил это «мы». — Я не собираюсь снимать с себя ответственности. Сандра, можно я буду звать тебя так?
Александра кивнула.
— Сандра, я прошу, чтобы ты стала моей женой. И обещаю, что сделаю все, что в моих силах или выше их, чтобы добиться этого, если ты не согласишься.
— Дамиан, — Александра впервые произнесла это имя вслух. –Я хотела бы этого больше всего на свете! Но это неосуществимая мечта! – на глаза девушки снова навернулись слезы. – Я ведь уже замужем! Демьен и я венчаны перед Богом. Разве греха двоемужества вы бы мне желали?
Глаза Дамиана потемнели, но он ничего не ответил, и Александра продолжила:
— И потом Сан-Монсальви уже здесь. Он смог обнаружить меня даже через миры, значит, Демьену не удалось ничего сделать. Сегодняшней ночью это чудовище подобралось слишком близко. Мне очень страшно! Я чувствую, когда наступит следующая ночь, он, наконец, добьется, чего хотел.
— Значит, у нас есть целый день? Это немало, — Дамиан обнял девушку, притянув ее к себе.
Александра сказала себе, что все другие мысли она оставит на потом, а сейчас ей просто хочется чувствовать поцелуи и объятия самого лучшего мужчины на целых два мира!
Они все-таки оторвались друг от друга, когда стало слышно, как слуги потихоньку хлопочут по дому, и следовательно, если Александра собирается выйти из спальни хозяина незамеченной, то нужно торопиться. Дамиан не хотел отпускать от себя девушку. Он был готов хоть сейчас во всеуслышанье объявить ее своей невестой и иметь хотя бы частичное право целовать ее, не скрываясь. Он улыбался и подшучивал над ней, стараясь подбодрить. А у самого в душе все ныло и болело от одной только мысли, что между ними не просто пропасть, а пропасть величиною с целый свет.
Ночью, когда Александра уснула, Дамиан долго лежал, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить девушку. Боже всевышний! Если все, что она рассказала ему, не фантазии, а он не сомневался, что Александра не лжет и не выдумывает, то в любой момент она может исчезнуть не только из его жизни, но и из их мира, а самое страшное, что и вообще навсегда. Кто знает, что задумал совершить этот Сан-Монсальви… Какая ирония судьбы! Но ведь из любого на первый взгляд безвыходного положения можно найти выход — в этом Дамиан был твердо убежден.
— Послушай меня, — Дамиан обнял уже стоявшую у дверей девушку и повернул к себе лицом. – Я согласен, что, если твой супруг до сих пор не объявился, а Сан-Монсальви проник даже сюда, значит, план Демьена провалился. Мы поступим так: ты ведь знаешь, где расположена дверь? Ты отведешь нас туда, мы перейдем в твой мир вместе, и там я убью Сан-Монсальви.
Александра смотрела в глаза герцогу. Там не было ни признака привычной насмешки. Таким серьёзным и целеустремленным она никогда не видела ни Дамиана, ни его отражение — Демьена, даже когда тот отправлял жену в неизвестность. Глаза его потемнели, зрачки сузились, вокруг рта залегла глубокая складка. Герцог даже выглядел сейчас старше своих лет. – Я даю обещание, Сандра. Я избавлю тебя от этого человека, каким бы колдуном или магом они ни был. А потом ты сама решишь, чего ты хочешь, а я приму любое твое решение.
Александра не находилась, что ответить. Она только собиралась возразить, но герцог уже продолжал: