Дамиан больше не раздумывал ни секунды. Плевать, что двое на одного — это не сочетается с дворянской честью. Но он не мог не вмешаться, видя, как убивают Аланского. Он выхватил из ножен шпагу, которую все же успел забрать, в спешке покидая охотничий домик, и выкрикнул:
— Обернитесь, сударь. Теперь я буду драться с вами. По правилам дуэли вы можете просить передышку. А потом мы продолжим.
Мужчина, до этого, казалось, ничего не замечавший вокруг, обернулся на голос. Теперь Дамиан смог хорошо разглядеть второго дерущегося. Его высочество, герцог Сан-Монсальви, собственной персоной… Только гораздо старше. Высокий, широкоплечий, с темным от ярости лицом и угольно-черными глазами без зрачков. Усмешка исказила его в общем-то привлекательное лицо.
— Не стоит лезть не в свое дело, господин Аланский, — произнес он каркающим голосом. — Я вижу, госпожа Пелисье уже здесь. Что ж, тогда смотрите, сударыня, что я сейчас сделаю с вашим мужем.
Александра вздрогнула и очнулась. Теперь в ее глазах читался ужас. Она открывала рот, силясь что-то сказать, но из горла не вылетало ни звука.
Видя, что Сан-Монсальви выдернул из раны Демьена кинжал и повторно занес его над поверженным противником, целясь прямо в сердце и желая нанести последний смертельный удар, Дамиан прыгнул вперед, ударив по руке с занесенным кинжалом. Герцог взывал, из кисти его заструилась кровь, а кинжал выпал и исчез где-то в клубах пыли. Теперь оба были вооружены только шпагами.
Сан-Монсальви зарычал и кинулся на нового противника. Преимуществом Дамиана было то, что он был свеж и только начал драться, а вот преимущество Сан-Монсальви герцог осознал, только парируя первый удар. Оказавшись в центре серо-черных клубов тумана, Аланский не видел больше земли и не понимал, куда ему ступать. Сан-Монсальви же явно чувствовал себя вполне комфортно.
Дамиан на мгновение встретился взглядом с Сан-Монсальви, и ему показалось, что его засасывает чернота глаз герцога. Рука его непроизвольно замедлилась и не успела парировать следующий удар. Шпага прошла по касательной, задев бедро. Боль отрезвила Дамиана, и он отвел взгляд. С удвоенной силой он бросился вперед, не ведая, что окажется под его ногами, и ударил, целясь в грудь. Сан-Монсальви отбил выпад, перехватил шпагу из одной руки в другую и с каким-то звериным рыком ринулся на Дамиана. Тот не отступил, и удары противники нанесли друг другу одновременно. Шпага герцога Аланского прошила Сан-Монсальви насквозь, а шпага Сан-Монсальви почти по рукоять вошла в грудь Дамиана. Одним молниеносным движением герцог Сан-Монсальви выхватил из сапога второй кинжал и вонзил его в живот еще живого Аланского.
Душераздирающий женский крик было последнее, что услышал Дамиан, прежде чем разливающаяся телу боль подчинила его себе.
Глава 27. О том, что возвращение домой не всегда приносит радость
Александра открыла глаза и обвела взглядом комнату. Голова была неясной, очертания кровати расплывчатыми, ей никак не удавалось сосредоточиться хоть на какой-то мелочи. Наконец из общей нечеткой картины стали вырисовываться контуры постели, на которой она лежала, занавесей балдахина, окна и фрагмента обивки стен. Она находилась в своей спальне, спальне герцогини Аланской…
В одно мгновение перед глазами всплыло все, что видела Александра, прежде чем потерять сознание: ее муж, Демьен, неподвижно лежит, истекая кровью, а ее любимый, Дамиан, бесстрашно отражает удары взбешенного чужим вмешательством Сан-Монсальви. И как в кошмаре, когда страх сковывает тебя, и ты не в силах пошевелиться и убежать, она наблюдала, как шпага Дамиана ранит Сан-Монсальви, и как тот одновременно протыкает грудь Дамиана и затем наносит ему удар кинжалом. Неспособная до этого вымолвить ни звука, Александра закричала. Она кричала и сейчас, громко, протяжно и страшно. Это был крик, переходящий в вой. Она зажмурилась и зажала рот рукой, давясь и захлебываясь этим воем, но не могла остановиться. Тут чьи-то руки подняли ее с постели и крепко обняли, так крепко, что даже дышать стало невозможно. Александра несколько раз дернулась, закашлялась и наконец, замолчала. Руки осторожно ослабили свою хватку и теперь нежно поглаживали ее по спине.
— Тихо, тихо, сударыня, все уже позади, — услышал она знакомый голос. Александра открыла глаза и отстранилась, чтобы разглядеть говорившего. Рядом с ней на постели сидел ее муж, Демьен Аланский. Бледный, с изможденным лицом, похудевший, кажется, даже постаревший, но живой.